Кит - Чхон Мёнгван

он обнаружил кирпич, долгое время недоступный человеческому глазу. От потрясения ноги стали ватными. Ему пришлось опереться на печь, чтобы стоя любоваться картиной, открывшейся перед глазами. Просторного поля оказалось недостаточно, и штабеля кирпичей дошли до начала далекого ущелья. С первого взгляда становилось ясно, что кирпича много — настолько, что и после строительства нескольких театров останется вполне достаточно. Перед таким великим и удивительным делом рук человеческих нельзя было не благоговеть. Накануне агенты, хотя дошли до самих ворот, не смогли обнаружить штабеля, потому что их заслоняли собой травы ростом с человека и выше и длинный рад печей, стоявших во дворе. Сотни тысяч, даже миллионы кирпичей казались одушевленными существами, которые колыхались под небом, окрашенным вечерним закатом. От этой картины архитектора захлестнули возвышенные чувства, и он даже не заметил, как на глазах выступают горячие слезы. Вскоре слезы катились ручьем. Дрожащим голосом он пробормотал про себя:

— Это невероятное чудо!

Как раз в западной части неба в это время стоял закат. Красный кирпич на фоне заката казался пылающим в поле мощным огнем. Зрелище было величественным.

Чхунхи, или королева

Дорогие читатели, прогоните навалившуюся дремоту, послушайте, пожалуйста, еще немного. Мы приближаемся к концу нашего длинного маршрута. Осматривая большую территорию завода, члены поискового отряда обнаружили у печи кости, похожие на человеческие, и случилось это через два дня после того, как архитектор, пробравшись через заросли колючего кустарника, увидел сложенные кирпичи. Во дворе повсюду валялись и кости животных, потому не сразу удалось определить, что найденные останки принадлежат человеку. Их отправили в лабораторию, и выяснилось, что это скелет женщины, умершей около десяти лет назад. Кроме того что женщина была очень крупного телосложения, они обнаружили весьма интересную деталь, а именно единую кость в предплечье вместо обычных двух. Сотрудник, ответственный за это исследование, сказал:

— Не знаю насчет остального, но совершенно точно могу утверждать, что женщина обладала невероятной силой.

Когда выяснилось, что останки принадлежат именно этой женщине, которая, преодолев невероятные трудности, сделала все эти кирпичи, архитектор, переполнившись уважением к обладателю необычного строения руки, присвоил ей титул «королева красного кирпича».

Как только вместе с началом строительства Большого театра через одну газету стало известно об этих самых кирпичах, средства массовой информации запестрели всякими россказнями, начиная с утверждения какого-то «очевидца», якобы работавшего на кирпичном заводе в то время, и заканчивая тем, что на самом деле десятки тысяч кирпичей — дело рук другого человека, поэтому разобраться, где правда, а где ложь, было трудно. Почти каждый день к имевшимся фактам добавлялись новые, и почти каждый день газеты оповещали об этом. Вот так шумно и взволнованно всему миру сообщили имя женщины — мастера по обжигу кирпичей.

Чхунхи.

Именно так звали героиню, сделавшую кирпичи, из которых спустя многие годы построили Большой театр.

Мы возвращаемся к безутешной в своем горе Чхунхи, забытой нами на какое-то время. В то утро, прорыдав в заснеженном поле над застывшим трупиком ребенка, она закопала его на маленьком холмике под ущельем и вернулась на завод. Перед могилкой она не поставила никакого знака: сил не было даже плакать. А после этого до самой весны пролежала в темной комнате без еды, ожидая смерти. Она не могла больше выносить эту беспощадную кару, посланную ей небом. Однако смерть за ней не пришла. За три с лишним месяца она не выпила ни одного глотка воды, но ее неимоверная жизненная сила не позволила ей добровольно покинуть этот мир.

Наступили теплые дни, и она, забыв о смерти, снова вышла добывать себе еду. Водителя грузовика она больше не ждала. И он стал лишь одним из тех, кто навсегда покинул ее. Она не держала на него зла. Вернее, у нее просто не могла родиться мысль, что все страдания исходят от безответственности мужчины, который сделал ее беременной, а затем оставил одну. Страдание воспринималось ею как явление, исходящее из нее самой, и никто в этом не был виноват.

Почувствовав в себе какие-то силы, Чхунхи опять начала обжигать кирпичи. Пока она занималась этим, ее мыслями владел только умерший ребенок. Ей вспоминались нежные щечки и тоненькие, как личинки насекомых, пальчики, а еще маленький ротик, бессильно сосущий ее грудь. И каждый раз, думая о девочке, она плакала. Затем она решила больше не вспоминать о ней. Однако после такого решения чем больше Чхунхи старалась не думать о ребенке, тем, наоборот, чаще перед ней возникало его лицо. Как только появлялась мысль о малышке, она решала не думать о ней, а затем как-то незаметно воспоминания снова возвращались, и с этим ничего нельзя было поделать, и весь день проходил в мыслях о ней.

Она начала рисовать веткой на мягкой глине, прежде чем отправить в печь сформированные бруски. Рисунки, сделанные неумелой рукой, получались по-детски наивными, но она без устали продолжал рисовать лицо ребенка. С какого-то времени на кирпичах стали появляться лица знакомых и близких ей людей, детали ее работы, предметы и пейзажи, увиденные когда-то. Рисуя эти картинки, Чхунхи чувствовала, как успокаивается ее душа. Вынув из печи готовые кирпичи с вытисненным рисунком, она складывала их рядышком, а затем сидела и просто смотрела на них. Она любила это время. Лишь только глядя на эти картинки, она забывала о страданиях и одиночестве. Постепенно на поверхности кирпичей появлялось все больше рисунков, запечатлевших моменты жизни, что сохранились в ее памяти. Мелколепестник и змея, стрекоза и кузнечик, водяной олень и другие живые существа, кого легко можно увидеть в окрестностях завода, а также наковальня из кузницы, машины, груженные кирпичами, торговцы, встретившиеся ей в жизни, чайный дом, разъяренный Джамбо, несущийся с вокзала в Пхёндэ, и многие другие сцены стали объектами ее творчества.

Прошло несколько лет. После водителя грузовика никто больше не появился на заводе. Чхунхи продолжала обжигать кирпичи. Дни проходили один за другим, и ее память постепенно ослабевала, сохранив лишь какие-то смутные видения. Даже лица умершего ребенка и водителя грузовика почти стерлись из памяти. Она начала делать кирпичи сначала в надежде на то, что на завод вернутся люди, затем в ожидании водителя грузовика, но сейчас уже не ждала его, да и веру в возвращение рабочих давно потеряла. Однако несмотря ни на что, продолжала заниматься своим привычным делом. Почему?

Одни говорили, что, живя в одиночестве, она работала ради того, чтобы хоть чем-то занять себя; другие считали, что ею владело желание развлечься, изначально присущее человеку; третьи видели причину в том, что она тосковала по