Синдром тьмы - Рокиа

Через некоторое время я решаюсь отпустить ее, медленно разжимаю руки, беру влажное полотенце и кладу ей на лоб. Она вздрагивает, когда холодная ткань прикасается к ее коже. Я поправляю ее волосы, а она переводит взгляд на меня и пристально смотрит мне в глаза, как Сиа, когда хочет узнать что-то.

– Ты не вколол мне лекарство?

– Зачем?

– Чтобы она вернулась.

Она привыкла, что ее усыпляют, чтобы вместо нее вернулась та, которую все ждут, Сиа. Она конфликтует с другой частью своей личности и поэтому пытается любыми способами причинить ей боль. Она не выносит ее присутствия.

– Ты ненавидишь Сию? – спрашиваю я.

– Да.

– Если объяснишь почему, я тебе расскажу, почему не вколол лекарство. Том оставил мне шприцы, но я не буду их использовать, если ты будешь вести себя спокойно.

Видно, что она обдумывает мои слова, пока я переворачиваю полотенце прохладной стороной вниз.

– Она заставила меня быть Белой Розой, я алиби для ужасного преступления. Как я могу ее любить, если она жестоко швырнула меня в омут воспоминаний, которые сама не смогла принять? Как я могу любить ее, если она пыталась убить меня образами, звуками и запахами того дня… как можно любить монстра?

Я вздрагиваю, увидев в ее глазах абсолютную искренность. Я чувствую, как тяжесть каждого слова пронзает мою душу. Она хранит воспоминания, которые сломили ее, и они не дают ей покоя.

– Сиа не монстр, – отвечаю я.

– Монстр – это тот, кто внушает страх. Сиа внушает мне страх. Она не в силах справиться с трудностями, поэтому создала меня. Она не хочет признать, что виновна в убийстве человека, который единственный во всем мире осмелился ее полюбить. Поэтому она сделала из меня лабораторную мышь, которая должна впитывать все ее негативные эмоции. Я родилась из ее желания умереть, из отвратительных ошметков ее прогнившей души.

Белая Роза на несколько мгновений замолкает. Она моргает все медленнее, от усталости и температуры ее клонит в сон.

– Я не хочу быть маленькой частью чего-то большого. Я хочу быть собой, хочу существовать. Разве я многого прошу?

Я замер, в голове мелькают противоречивые мысли. Когда она не стремится причинить себе вред, она выглядит более человечной, ее можно понять.

Я смотрю на нее, мне хочется слушать ее дальше. Она несет в себе такую невыносимую боль, что просто не видит другого способа выдержать ее, кроме как положить конец собственному существованию.

– Я не вколол тебе лекарство, потому что хотел тебя выслушать, хотел видеть тебя живой. По-моему, тебя не надо проклинать или прятать, тебя просто надо выслушать и понять.

Она смотрит на меня так, будто я первое живое существо, которое ее на самом деле заметило. Ее лицо расслабляется, она кладет руки на кровать и позволяет увидеть себя такой, какая она есть на самом деле.

– Подумай вот о чем… может быть, Сиа никогда не хотела пугать тебя. Ей нужна была компания, такую сильную боль невозможно вынести в одиночку. У вас никогда не было возможности поговорить: когда просыпается одна, засыпает другая. А когда Сиа просыпается, она всегда находит на своем теле следы попыток самоубийства. Она понимает, что ты не хочешь, чтобы она была частью твоей жизни, а потому боится тебя и не дает тебе жить. Замкнутый круг, который никак не дает вам помириться.

Белая Роза внимательно слушает меня, она хочет понять мои слова, хочет, чтобы я смотрел на нее, чтобы видел ее.

– Как я могу поговорить с ней, если она пытается меня убить? – шепчет она.

Стикеры на стене сразу подсказывают мне выход.

– Напиши ей что-нибудь.

Я снимаю со стены пустой листок, беру ручку с тумбочки и протягиваю ей. Она нерешительно берет их и молча смотрит на листок несколько бесконечных минут. Я помогаю ей сесть.

Они никогда раньше не общались. Никогда не разговаривали.

Они ненавидели друг друга.

Всегда.

– Теперь я понимаю, почему ты ей так дорог. – Она начинает писать что-то на стикере.

– Потому что запала на меня? Я бы не удивился, принимая во внимание ее шуточки, – улыбаюсь я.

На ее лице на секунду вспыхивает улыбка – словно мираж. И меня поражает свет, который она излучает. Он не похож на свет Сии, но все равно это свет.

– Нет, потому что в тебе есть королевское милосердие… такое же, как в нем.

Она приклеивает стикер к тумбочке, потом ложится и мгновенно проваливается в глубокий сон. Кажется, она больше не собирается причинять себе вред, она устала, из-за высокой температуры она не в силах совершать безумства. Я встаю с кровати и, устроившись на стуле у окна, молча наблюдаю за ней.

Она привыкла, что ее проклинают, накачивают лекарствами и прячут. Она спокойно заснула, не пытаясь сопротивляться, как всегда раньше делала. Ветер из окна сдувает стикер с тумбочки на пол. Я наклоняюсь, чтобы поднять его.

«Сент-Флор, 34».

Адрес ее дома, который Сиа забыла.

Сиа

Из-за мучительной головной боли я не могу открыть глаза. Чувствую тяжесть полотенца на лбу, должно быть Том вызывал врача.

Меня охватывает страх: если он вызывал врача, значит, мне вкололи успокоительное, а если мне его вкололи… значит она была здесь. Я ощупываю руки в поисках порезов или царапин, но их нет. Странно. Я встаю с кровати и смотрю в зеркало. Единственное, что изменилось, это волосы, они гладко зачесаны назад.

И это все? Невероятно. Она должна была что-то сделать.

– Доброе утро.

В комнату заходит Дерек, у него в руках поднос с едой. Он ставит его на кровать, а я настороженно смотрю на него. Последнее, что я помню: он заставил меня сесть на мотоцикл, – а дальше пустота. Видимо, он привез меня домой, но почему он до сих пор здесь?

– Что ты тут делаешь?

– Тебе нужно поесть, а потом принять лекарство.

– Я спросила, что ты тут делаешь, – повторяю я.

– Завтрак остывает. Поешь или так и будешь стоять? Давай быстрее, Big World News дал нам с тобой еще два дня, чтобы закончить рисунки. Твой врач отправил им справку о том, что я должен был ухаживать за тобой, но больше нам поблажек не дадут.

Он садится на край кровати и раскладывает предметы на подносе, он абсолютно расслаблен. Не понимаю. Том никогда не оставлял меня одну. Неужели Дерек всю ночь приглядывал за мной?

Я сажусь напротив него и смотрю, как он