Три поколения железнодорожников - Хван Согён

собственными, подконтрольными Всекорейскому рабочему союзу по скорейшему достижению независимости Кореи. Правые рабочие организации создавались при активной поддержке владельцев предприятий, предпринимателей, руководителей. Финансирование этих организаций по преимуществу осуществлялось Военной администрацией, предпринимателями и Корейской демократической партией Ли Сынмана.

Была середина апреля 1946 года. В актовом зале Управления железных дорог собрались члены Центральных комитетов действовавших в Ёндынпхо отделений отраслевых профсоюзов железнодорожников, текстильщиков, электроработников, печатников, металлургов, и не только. Они готовились к первому после Освобождения празднованию Первомая. В собрании принимало участие более двухсот человек, и все они были не простыми рабочими, а мастерами, техниками, деятелями профсоюзов. Кто-то с трибуны зачитывал письменное обращение к лидерам сформированного в феврале Временного народного комитета Северной Кореи Ким Ир Сену и Ким Тубону и лидерам южнокорейского левого Демократического национального фронта Ё Унхёну, Хо Хону, Пак Хонёну. В те же дни южнокорейский правый лагерь учредил Национальное собрание по скорейшему достижению независимости Кореи и избрал Ли Сынмана его председателем, а Ким Гу – заместителем председателя. Когда обращение было зачитано до конца и слушатели дружно зааплодировали, вдруг раздался грохот, и в зал через переднюю и заднюю двери ворвались молодые люди. Они расколотили стекла на дверях. На головах у них были белые повязки, в руках – дубинки, кирки и палки, а то и острые серпы. Молодых людей, снесших двери, возглавляли некий Хон и некий Ким. Ли Ильчхоль узнал Хона в лицо. Тот когда-то заявил, что в колониальный период занимался профсоюзной деятельностью в Вонсане и ёнсанским Управлением железных дорог был направлен в депо Ёндынпхо отвечать за трудовые ресурсы. Первым делом он нанял нескольких молодых людей и сформировал свою компашку. Опытные представители Всекорейского совещания профсоюзов больше не должны были заботиться о собственной безопасности, как в колониальный период, и проводили в бригадах дискуссии, распространяли литературу, по выходным устраивали для сплочения людей мероприятия на открытом воздухе. А эти не состояли в профсоюзе и видели, только лишь как люди работали на предприятии. Но, получая поддержку от руководства Управления, все-таки собрали вокруг себя с десяток приспешников. Так, на предприятии возникла рабочая организация, противодействовавшая Всекорейскому совещанию. Хон, стоявший впереди, выкрикнул на хамгёнском диалекте:

– Сучары! С чьего позволения вы заграбастали День труда?! Завод вам, что ли, принадлежит, красные ублюдки?

– Ведите себя потише, тут идет собрание. Не члены профсоюза должны покинуть зал.

– А ну расходитесь! Это собрание незаконно. – Хон покрутил в воздухе рукой. – Разгоните их!

Молодые люди бросились в зал, размахивая дубинами и палками, и принялись бить, лупить, колотить всех подряд. Рабочие – которых сбили с ног или, не дав встать с мест, отлупили по плечам и загривкам, поколотили по головам – подскочили и, схватив стулья, стали сопротивляться. А Ильчхоль и другие товарищи, которым исполком велел спасаться, выпрыгнули из окна на клумбу и были таковы. Позже выяснилось, что в тот день такое случилось не только в Ёндынпхо, но и на собраниях в других районах. Конечно, кое-где налетчиков возглавляли рабочие с примелькавшимися лицами, но в большинстве случаев банды состояли из незнакомых чужих людей. Налетчики были одеты по-разному. Одни – в перекрашенную американскую военную форму, другие – в студенческую форму, третьи – в какие-то бандитские европейские костюмы. Они получали указания от людей постарше, в полицейских или военных куртках.

1 Мая, в международный День труда, Всекорейский рабочий союз провел мероприятие на легкоатлетическом стадионе Сеульского спортивного комплекса, а Всекорейское совещание профсоюзов – на бейсбольном стадионе того же комплекса. На легкоатлетическом стадионе собралось около трех тысяч человек, а на бейсбольном – больше пятидесяти тысяч. Разница между мероприятиями правых и левых была не только в численности участников. В резолюции Всекорейского рабочего союза утверждалось: «Сейчас не время для пролетарской революции, время заниматься решением проблем нации, а не классовой борьбой», ведь этот союз, очевидно, не был рабочим. В поздравительном обращении говорилось: «Ради строительства государства рабочие должны трудиться больше восьми часов в день», а еще: «Рабочие должны вместо восьми часов в день трудиться шестнадцать часов, а при необходимости и двадцать четыре часа». Поддерживавшие правых корейские работники отдела трудовых ресурсов американской администрации были теми самыми работниками, которые в колониальный период в Министерстве труда Генерал-губернаторства занимались привлечением людей к трудовой повинности. С самого начала рабочее движение, затеянное американской администрацией и консерваторами, отвечало принципу «сотрудничества между рабочими и руководителями», в платформе движения упоминалось «установление дружеских отношений между рабочими и руководителями», а его единственной политической целью была борьба с коммунизмом и низвержение Всекорейского совещания профсоюзов. После 1 Мая правые молодежные объединения принялись разрушать профсоюзы, нападать на отдельных активистов рабочего движения, и Всекорейское совещание сформировало систему самообороны. Ли Ильчхоль разместил в офисе нескольких молодых рабочих, на улицу стал выходить в сопровождении двух охранников. Ближе к лету американская администрация обвинила коммунистов в печати фальшивых купюр в типографии «Чосон чонпханса», намереваясь свалить на коммунистическую партию вину за злостную инфляцию. В то же время Ли Сынман в Чоныпе призвал создать на Юге отдельное правительство. На Севере была учреждена Трудовая партия Северной Кореи, председателем ее Центрального комитета стал Ким Тубон, а заместителем председателя – Ким Ир Сен. Американская администрация спустила приказ об аресте Пак Хонёна и других руководителей Корейской коммунистической партии, после чего южнокорейские социалистические организации ушли в подполье. Несколько легендарных социалистов, антияпонских активистов были арестованы. Осенью развернулась всеобщая забастовка под эгидой Всекорейского совещания, а потом вспыхнуло народное восстание [117] и под кровавым гнетом была учреждена Трудовая партия Южной Кореи, председателем которой был избран Хо Хон, а заместителем председателя – Пак Хонён.

Ли Ильчхоль, в качестве представлявшего депо Ёндынпхо члена Центрального комитета, сидел в Доме Всекорейского совещания профсоюзов, где принималось решение о всеобщей забастовке. Начальник полицейского участка Ёнсана Ямасита-Чхве Тарён отправил к зданию не только сыщиков, но и полицейских в форме. Утром он по телефону получил распоряжение от Полицейского управления Военной администрации, но перед операцией запросил подтверждение. Предполагалось, что первыми в атаку бросятся члены правых молодежных объединений и члены Всекорейского рабочего союза. А полицейские силы окружат здание и после потасовки арестуют профсоюзных лидеров. С конца прошлого года Чхве Тарён читал подробные отчеты о деятельности Ли Ильчхоля в Ёндынпхо. После первомайских событий он даже навестил Ильчхоля. В то время начались аресты левых лидеров и политиков, тайные расследования в отношении массовых общественных организаций. Чхве Тарён не мог знать, как будут развиваться дела в стране, и очень интересовался слухами о Ильчхоле – брате Ичхоля, которого он арестовал и посадил в тюрьму, – и его окружении. Он послал к Ильчхолю в располагавшийся в Тансан-чоне офис Совещания профсоюзов сыщика следственного отдела. Этот сыщик