Девоньки мои - Людмила Лаврова

– Смотри! У нее крылья…

Свет, который падал сзади из окна комнаты на Софью, создал странный эффект. У нее и правда как будто раскрылись за спиной тонкие прозрачные крылья. Оптическая иллюзия, не более, но дети пока об этом ничего не знали. В школу они пошли совсем недавно.

– Значит, она не ведьма? – Саша посмотрел на сестру.

– Не знаю.

Софочка поманила их, и дети, переглянувшись, осторожно пошли обратно. Все лучше, чем сидеть под запертой дверью, откуда слышны крики и хохот.

В тот день Софочка первый раз с тех пор, как проводила сына, улыбнулась. Проказливый Саша и спокойная, рассудительная Маша покорили ее сразу и навсегда. Выставив им все немудрящие угощения, которые нашлись, Софочка сделала себе пометочку на память – купить сладостей и конфет. Они пили чай, потом поиграли, и Софочка, заметив, как клюет носом Маша, спросила, почему родители до сих пор за ними не пришли.

– Они заняты, – Саша насупился и отвернулся.

Софочка взяла чайник и, сказав, что хочет еще чаю, вышла в коридор. «Праздник» набирал обороты. Она тихонько постояла у двери и решительно вернулась к себе.

– Будем ложиться спать! – она достала из шкафа постельное белье и вздрогнула, когда повернулась к диванчику, на котором спал раньше сын. Решительно тряхнув головой, она застелила его и кивнула детворе.

– Тесно, конечно, но вы поместитесь.

Саша выдохнул и повеселел, а Маша с опаской покосилась на дверь.

– Не бойся, Машенька, им сейчас совершенно не до вас. – Софочка достала из шкафа две чистых футболки своего Павлика и протянула детворе. – Большие, конечно, зато тепло будет.

Наталья вспомнила про детей на следующий день лишь ближе к обеду. Ни слова не сказав Софье, она забрала их и увела к себе.

С тех пор в комнате Софочки и на душе у нее стало чуть светлее. Саша с Машей теперь после школы бежали к ней в комнату, разогревали обед, который она им оставляла, и садились за уроки. Придя домой, Софочка проверяла их, а потом начиналось веселье. Они читали, играли или, если была хорошая погода, шли гулять. В выходные Софочка с самого утра забирала детвору, и они на весь день уезжали в какой-нибудь музей или за город. Дмитрий пару раз пытался возмутиться, но Наталья, быстро смекнувшая, что эта странная забота Софочки дает ей, запретила мужу вмешиваться.

Елена к тому времени уехала из города, и Дмитрий с женой заняли ее комнату безраздельно. Пьяные компании сменяли одна другую. Работать он не хотел, и Наталья, которая работала кондуктором, периодически стала выгонять его из дома. Потом они мирились и все начиналось снова. Дети старались лишний раз дома не появляться. Со временем все их вещи и учебники перекочевали в комнату Софочки. Теперь здесь стало еще теснее, потому что Софья продала диванчик, на котором когда-то спал Павлик, и купила двухъярусную кровать. На ней спали теперь дети.

Шли годы. Дети росли. И вот уже Саша ушел в армию, а Маша переехала к мужу. Софочка снова осталась одна. Писала письма Саше, ждала, когда появится на свет первенец Маши. И снова грустила. Стала совсем рассеянной, забывала на плите чайник, могла забыть, что нужно поесть. Правда, до сих пор помнила все сонеты Шекспира на память и по-прежнему водила экскурсии.

В квартире к тому времени уже сменились все жильцы, кроме Дмитрия с Натальей. Лида с мужем и маленьким сыном, пожилая пара из Казахстана, перебравшаяся поближе к детям, и двое молодых студентов, которым комнату сдала безвестная новая хозяйка закутка у кухни, который раньше был чуть ли не чуланом. Жили почти мирно, занятые каждый своими делами и проблемами. Софочка никогда не вмешивалась в конфликты, а просто молча брала тряпку и шла мыть кухню или туалет. Соседи редко ругались между собой и чаще всего это касалось гулянок, которые устраивали Дмитрий с Натальей.

– Мы когда-нибудь из-за вас будем иметь серьезные проблемы! – Лидия никак не могла подумать, что сказанное окажется пророчеством, которое свершится очень скоро.

Пятница стала неожиданно тяжелым днем для Софочки. Несколько хулиганов, которые безобразно вели себя в ее зале, давка в транспорте, плохая погода. Всего этого хватило, чтобы Софья пришла домой совершенно без сил. Махнув рукой на чай и ужин, она сжевала бутерброд, переоделась и уселась в любимом кресле. Через полчаса книга, которую она читала, упала на пол и Софочка уснула. Сон ей снился странный. Она никогда до этого не видела во сне ни покойного мужа, ни сына, а тут оба сразу пришли к ней и уселись за стол.

– Мама, а что к чаю?

Софочка смотрела на своих любимых и боялась почему-то подойти, что-то сказать. Она молчала и пыталась запомнить каждую черточку их лиц, почему-то четко понимая, что спит и когда откроет глаза – рядом снова никого не будет.

– Мама! Ну что же ты? Поставишь чайник?

Софочка вздрогнула и проснулась. Поставить чайник… Она поднялась и, все еще не понимая, зачем она это делает, направилась на кухню. Открыв дверь в коридор, она закашлялась. Что это? По коридору стелился дым.

– Пожар… – почему-то шепотом сказала Софочка и тут же очнулась. – Пожар! – уже громче закричала она и кинулась колотить в двери.

Все спали. На часах было три часа ночи. Но это все поняли уже позже. А пока маленькая белая фигурка металась по коридору, пытаясь разбудить соседей.

Сонные, ничего не понимающие люди выходили в коридор и тут же кидались к выходу. Лида промелькнула мимо Софочки, прижимая к себе сына. Пронеслись студенты, имена которых Софочка так и не запомнила. Проковыляли, поддерживая друг друга, супруги из комнаты напротив. Не было только Дмитрия с Натальей.

Софочка уже задыхалась.

– Ната! Ната! Пожар!!! – она толкнула дверь в комнату, и та поддалась.

Дмитрий лежал на полу, а Наталью Софочка увидела не сразу. Укрывшись с головой грязным одеялом, она спала на кровати.

– Дима! Вставай! – Софочка прижала к лицу подол ночной сорочки и потянула за руку Дмитрия.

Тот никак не отреагировал. Схватив его за обе руки, Софочка поднатужилась. Никто потом не мог понять, как удалось этой хрупкой женщине вытащить из квартиры сначала здорового крепкого мужика, а потом и Наталью, которая тоже была не сильфидой. Но Софочка справилась.

Сидя под подъездом, она почувствовала, как перед глазами все темнеет, и еще услышала, как ахнула Лида:

– Софочка! Вам плохо?

Темнота накрыла ее и все исчезло.

Маша горько плакала, выбирая цветы.