Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Давай ты будешь писать про женскую красоту, а я про украшения? – предложил Саня.

– Почему я про красоту? – возмутился Ваня. – Это про Наташку Прокофьеву, что ли? Про нее все мальчишки напишут.

– Пиши про Звереву.

– Как дурак? У нее же ноги кривые! Сам про нее пиши, а я про ювелирное.

Они долго препирались, кому достанется более выгодный аспект темы. Сошлись на том, что про женщин напишет Саня, а Ваня в качестве компенсации будет за двоих отдуваться по ботанике.

Саня нашел, как ему казалось, гениальный ход.

«Самая красивая женщина, – написал он, – моя мама. У нее замечательная внешность, а также вкус, цвет и запах». Ваня тоже родил фразу: «Золото и драгоценные камни не ржавеют, не тухнут и не портятся столетиями. Поэтому они очень ценные».

У обоих опять застопорилось.

– Что про маму можно сказать? – спросил Саня.

– Она справедливая, – подсказал Ваня и в свою очередь спросил: – Что еще про золото и бриллианты?

– Их на себе носят и воруют.

Творческий процесс возобновился:

«Наша мама очень добрая и справедливая. Она никогда не ругала домработницу и гувернантку, хотя выгнала их вон».

«Золото на теле носят чаще женщины, чем мужчины. А мужчины чаще его воруют, если повезет не попасться».

Они растягивали буквы и делали большие пропуски между словами, добиваясь объема, но текста всё равно не хватало.

Напряглись и вымучили:

«Мама всегда переживает, когда нас папа наказывает, особенно бьет ремнем. А сама иногда часто кричит и не разберется, кто виноват».

«Бриллианты и другие полезные ископаемые нравятся царям, королям, а также преступникам, которые их носят в виде цепей на шее и крестов».

«Я люблю, когда мама смеется. Но в последнее время она смеется редко, так как вынуждена работать».

«Драгоценности богатые люди складывают в сундуки, а потом закапывают в землю. По-моему, это глупость. Когда у меня будет много золота и серебра, я такой шифр на сейф поставлю, что никто не взломает».

«Несмотря на то что моя мама часто выходила замуж, она хорошо относится к папе, который много месяцев охотится на тюленей».

Дабы не быть обвиненными в однобоком раскрытии темы, близнецы в конце упомянули о второй составляющей вечных ценностей.

«Наша мама очень любит вечные ценности, – написал Саня. – У нее много украшений, которые она постоянно покупает и продает».

«Женская красота тоже считается ценностью, – отметил Ваня. – Но непонятно, почему ее называют вечной, когда старухи (зачеркнуто) пожилые женщины со временем портятся».

Учительница проверила сочинения и вызвала Зину в школу, долго говорила о происшедшей в последние годы переоценке ценностей, о расслоении общества. Зина не могла понять – какое это имеет отношение к ее сыновьям? Пока не прочла их опусы.

С точки зрения педагога, маме следовало хорошенько задуматься, а не давиться смехом.

⁂

Демонстрируя заказчикам проекты, Витьки никогда не приглашали дизайнеров, отсекая прямые контакты и удерживая «челядь» на расстоянии от денежных мешков. Зина уговорила Витька Младшего позволить ей тихо посидеть в уголочке во время переговоров с голландцами. Когда с пюпитров убрали красочные плакаты, за секунду до начала обсуждения, Зина подала дрожащий от волнения голос:

– Позвольте вам предложить еще один проект?

Она встала, подошла к компьютеру, вставила компакт-диск. Переводчица заговорила с двумя голландцами, Витьки онемели от Зининой наглости.

– К сожалению, – пояснила та, – я не успела сделать бумажные варианты, посмотрите, пожалуйста, на экране. – Она вывела крупным планом картинки одну за другой, держала их несколько секунд, потом выстроила изображения в два ряда.

Все сгрудились у компьютера. Фирмачи попросили еще раз показать снимки крупно. Зина двигала мышкой и едва удерживалась от оправданий и извинений: «Я первый раз, у меня маломощный компьютер, не судите строго».

– Технически, – проговорила она, – всё можно сделать гораздо эффектнее. Провести цветоделение и прочее. На ваш суд только идея.

Витьки раньше Зины по репликам фирмачей поняли, что проект понравился. Они включились в диалог. Зина английским владела плохо, ничего не понимала.

– Что они говорят? – тихо спросила она переводчицу.

– Им нравится, – так же тихо отвечала девушка, – нетрадиционное оригинальное размещение, когда кулон на спине, а браслет на щиколотке. И манекенщица стильная. Они довольны вашей работой.

Зину принялись поздравлять. Голландцы жали руки, Витьки выдавливали улыбки.

Зина поспешила откланяться. Через несколько часов на Зину должен был обрушиться шквал зависти и ненависти сослуживцев. Пусть! Еще два-три проекта, и она может уйти из «Имиджа плюс», предложить свои услуги как профессиональный дизайнер другим фирмам. А пока нужно терпеть. Что делать с Витьком Младшим? На этот вопрос у нее не было окончательного ответа, только промежуточный – тянуть время.

⁂

Госпиталь, в котором Петров провел пять месяцев, находился в южном областном городе. Кроме больных из округа, здесь долечивали, чаще – перелечивали после полевых госпиталей пострадавших в Чечне солдат и офицеров.

Первое знакомство с госпиталем Петров запомнил надолго. Они шли с Козловым по длинному коридору, а навстречу им двигался парень, в футболке и фланелевых пижамных брюках, во лбу у него… Петров едва не выронил костыли. Над бровями из черепа парня торчал кусочек металлической иголки от шприца. При ходьбе иголка покачивалась. Петров прирос к полу.

– Ты чего? – рассмеялся Козлов.

– Куда ты меня привез? – выговорил Петров, борясь с тошнотой. – Что с ним сделали?

– Наверное, у него фронтит – воспаление лобных пазух. Гной откачивают, промывают и антибиотики загоняют через иголку. Барышня, вам дурно? Вы еще не то здесь повидаете.

Так и случилось. За долгие дни и недели Петров многое повидал и ко многому привык. Его поместили в палату на четверых, в которой лежали штатские, называемые на местном жаргоне «платные», то есть лечащиеся за деньги. После первой операции Петров месяц провел в кровати и уже перестал стесняться, вызывая нянечку с судном.

Это был особый мир, разделенный на два сословия – больных и медиков, со своими правилами, историями, слухами, сплетнями. Мир страдания и борьбы за здоровье. Мир отчаяния и любви. Да, любви. Петров был поражен, что в больнице тоже находится место для романов и сексуальных приключений. Сестрички крутили амуры с врачами и выздоравливающими пациентами. Ночью из палаты возле ординаторской неслись стоны боли, а из самой ординаторской совсем другие стоны.

Врастая в новое бытие, Петров не раз удивлялся: почему никто никогда не описал этот мир? О