Зеленая метка - Аня Свободная

Лиза, которая сидела чуть в стороне, добавила спокойно:

— У Ани действительно очень хорошо получается. Женщины ей доверяют. Видимо, потому что она говорит с ними не по учебникам.

Алехандро, который до этого молча слушал, добавил, глядя на родителей:

— Аня делает гораздо больше, чем просто отвечает на сообщения. Она помогает женщинам почувствовать, что они не одни и не виноваты. Это то, что она умеет лучше всех.

Я благодарно посмотрела на них обоих. Эти слова от Алехандро и Лизы при родителях значили для меня очень много.

Папа кивнул, будто принимая услышанное.

— И много таких обращений?

— Достаточно, — продолжила я. — Каждый день приходят новые. Из России, из Латинской Америки, иногда даже из Европы. Я стараюсь отвечать всем. Когда нужна более глубокая терапия, мы оплачиваем работу профессиональных психологов.

Мама спросила:

— И многим удаётся уйти?

— Кому-то да, — ответила я. — Не всем, к сожалению. Но даже когда женщина просто начинает говорить о том, что с ней происходит, и слышит, что она не виновата — это уже большой шаг.

Папа помолчал, потом сказал чуть тише:

— Мы знали, что ты помогаешь женщинам… Но не думали, что так глубоко.

Мама долго смотрела на меня, а потом добавила:

— Я горжусь тобой, Анечка. Это тяжело, но это правильно.

Общая почва.

Однажды вечером родители увидели, как Алехандро, как обычно, сидит на террасе с электронной книгой. Он читал много и регулярно — для него это было не просто развлечение, а важная часть жизни, способ отдохнуть от кода и подумать.

Папа, проходя мимо, остановился и спросил:

— Что на этот раз читаешь?

Алехандро поднял голову.

— Евгений Коблик. «В верховьях „русской Амазонки“». Про орнитологическую экспедицию.

Папа прищурился.

— Про птиц, значит?

— Да. Про экспедицию, наблюдения, природу. Написано живо и точно.

Мама подошла ближе.

— Мы в своё время больше про зверей и путешествия читали. А про птиц… реже. Сейчас, наверное, молодёжь такое уже не читает.

Алехандро улыбнулся.

— Я тоже раньше почти не читал такого. А теперь вот увлёкся. После того, как сам начал наблюдать за птицами, захотелось понять этот мир глубже. Книга как раз об этом.

Папа хмыкнул, но уже с интересом.

— Ну, раз про живую природу — это ещё понятно. Мы думали, ты там одни заумные современные вещи читаешь.

Мама кивнула.

— А пришли нам потом книгу, если можно. Посмотрим, что ты там читаешь.

Алехандро кивнул.

— Конечно. У меня уже несколько таких накопилось.

Всё ещё впереди.

Однажды вечером, уже ближе к концу их пребывания, мы сидели все вместе на террасе. Мама, глядя на Лусию, которая рисовала что-то яркое на листе бумаги, задумчиво сказала:

— Интересно, кем они вырастут… Лусия такая любознательная. Может, врачом станет? Или учителем?

Папа усмехнулся:

— Главное, чтобы хорошими людьми были.

Алехандро, который до этого молча слушал, вдруг тихо улыбнулся и сказал:

— Знаете, есть старый еврейский анекдот.

Он сделал небольшую паузу и рассказал:

— Еврейская мама ведёт за руки двух маленьких мальчиков. Их встречает знакомая:

— Здравствуйте, Сара Абрамовна! Какие милые крошки! И сколько им лет?

— Врачу шесть, а юристу четыре.

Я тихо засмеялась и покачала головой, глядя на Алехандро. Он иногда умел вот так неожиданно разрядить атмосферу.

Лиза, сидевшая рядом, фыркнула с характерной ехидной улыбкой:

— Классика. Еврейская мама всегда знает, кем будут её дети. Даже если они еще дошкольники.

Мама сначала немного растерялась, потом тоже улыбнулась. Папа хмыкнул и кивнул, явно оценив шутку.

Алехандро продолжил уже более серьёзно, глядя в сторону Лусии:

— Хотя на самом деле… Лусия сейчас очень увлеклась насекомыми. Целыми днями бегает по саду с лупой. Это, конечно, может быть просто детским увлечением. А может — и будущей профессией. Кто знает… У нее еще все впереди.

До следующей встречи.

Утром, перед отъездом в аэропорт, родители прощались с детьми дома.

Лусия стояла, крепко держа за руку Ваню, и смотрела на бабушку с дедушкой с серьёзным, немного грустным лицом. Ваня жевал рукав своей кофточки и переводил взгляд с одного взрослого на другого.

Мама присела и обняла Лусию.

— Ну что, моя хорошая… Бабушка с дедушкой скоро приедут снова. Будешь нас ждать?

Лусия кивнула и ответила:

— Буду. Только приезжайте надолго. И чтобы дедушка мне что-нибудь читал.

Папа улыбнулся и погладил её по голове.

— Обязательно. Обещаем.

Ваня потянулся к бабушке, и она подхватила его на руки, крепко прижав к себе.

— Маленький мой… Растёшь так быстро. Бабушка тебя очень любит. Слушайся маму и папу, ладно?

Ваня кивнул и вдруг громко сказал:

— Папа хороший!

На секунду стало тихо. Мой папа слегка вздрогнул. Мама только улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала Ваню в макушку.

— Да… папа хороший. Мы видим.

Лусия, почувствовав момент, добавила серьёзно:

— И тётя Лиза тоже хорошая. Она нам сказки рассказывает.

Родители переглянулись. Папа только кивнул, ничего не сказав. Он присел перед Лусией, посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Вы тут растите здоровыми и счастливыми. А мы будем приезжать. Обещаем.

Лусия обняла его за шею.

— Приезжайте скорее.

Перед самым отъездом, когда мы уже собирались везти родителей в аэропорт, Алехандро тихо, но серьёзно сказал:

— Есть ещё один важный момент. Большая просьба не говорить никому, где именно мы живём. Ни город, ни даже страну.

Папа удивлённо поднял брови.

—Почему?

— Чем меньше людей знает точное место, тем спокойнее. Даже сейчас. Мы не боимся, что нас кто-то будет специально искать, но… осторожность остаётся.

Мама кивнула, хотя было видно, что ей это не очень приятно слышать.

— Мы понимаем. Не будем никому рассказывать. Скажем, что ездили в Южную Америку к старым друзьям. Без подробностей.

Лиза, которая до этого молчала, добавила с лёгкой усмешкой, но вполне серьёзно:

— Лучше вообще не распространяться, что ездили именно к Ане и Алехандро. Мало ли кто спросит. Чем меньше знают — тем лучше.

Папа тяжело вздохнул, но кивнул.

— Хорошо. Мы будем осторожны.

В аэропорту мы с Алехандро проводили родителей до зоны контроля. Воздух был наполнен гулом объявлений и запахом кофе из ближайшего кафе. Родители уже сдали багаж, и у нас оставалось несколько минут.

Папа посмотрел