Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Хочешь ответить за меня?

— Да, сэр. Если желаете. Ведь я кое-чему выучился, хотя деньжат на учебу было маловато.

— Лучше принеси их сюда.

— Хорошо, мистер Том. Там и газета есть.

— Ее прочитаю за завтраком.

Томас Хадсон сидел, просматривал почту и потягивал прохладный коктейль. Одно письмо он прочел дважды, а потом положил их все в ящик стола.

— Джозеф! — позвал он. — К приезду мальчиков все готово?

— Да, сэр. Даже два лишних ящика кока-колы. Том-младший, верно, уж перерос меня?

— Еще нет.

— Как думаете, теперь он меня поборет?

— Не уверен.

— Частенько мы с ним мерились силой, — сказал Джозеф. — Странно даже называть его «мистер». Мистер Том, мистер Дэвид и мистер Эндрю. Все трое как на подбор отличные ребята. А мистер Эндрю самый смекалистый.

— Таким уж родился, — сказал Томас Хадсон.

— Да и когда подрос, хитрецом остался, — восхищенно произнес Джозеф.

— Ты им будь хорошим примером.

— Вы не можете требовать от меня этого, мистер Том. Еще три-четыре года назад, пожалуй, мог бы. Теперь, скорее, я буду равняться на Тома. Он учится в дорогущей школе, и манеры у него как у настоящего джентльмена. Мне так никогда не выглядеть. Но вот держаться как он — свободно, естественно и в то же время вежливо — постараюсь научиться. А умом попробую походить на Дэйва. Это трудней всего. И еще хотелось бы набраться смекалки у Энди.

— Только не вздумай потом хитрить здесь.

— Нет, мистер Том, вы меня не так поняли. Хитрить мне на работе ни к чему. Смекалка пригодится в личной жизни.

— А хорошо, что они приедут, правда?

— Мистер Том, такого важного события не было со времен большого пожара. Я могу его сравнить разве что со Вторым пришествием. Вы спрашиваете: хорошо ли? Просто чудесно, сэр.

— Надо придумать для них интересные развлечения — чтоб было веселей.

— Нет, мистер Том, — сказал Джозеф. — Скорее, надо раскинуть мозгами, как уберечь ребят от их собственных опасных затей. Эдди нам поможет. Он знает их лучше, чем я. А я им друг, и это вносит сложности.

— Как дела у Эдди?

— Он тут немного выпил по случаю дня рождения королевы, но сейчас в отличной форме.

— Пойду, пожалуй, к мистеру Бобби, надо поднять ему настроение.

— Он спрашивал о вас, мистер Том. Мистер Бобби — истинный джентльмен, а эти придурки с яхт иногда здорово портят ему настроение. Я оставил его в плохом состоянии.

— А ты что там делал?

— Пошел за кока-колой, а потом немного размялся за бильярдным столом.

— Стол все такой же?

— Еще хуже стал.

— Пойду, — сказал Томас Хадсон. — Только сперва приму душ и переоденусь.

— Все чистое лежит на кровати, — предупредил Джозеф. — Хотите еще джину с тоником?

— Нет, спасибо.

— Мистер Роджер приехал.

— Отлично. Обязательно его разыщу.

— Он остановится у нас?

— Возможно.

— На всякий случай приготовлю ему постель.

— Вот и хорошо.

3

Томас Хадсон принял душ, намылил голову и долго стоял под сильной, режущей струей воды. Он был крупным мужчиной и голый казался даже крупнее, чем в одежде. Кожа его потемнела на солнце, а волосы выгорели прядями. И ни грамма лишнего веса — весы показали 192 фунта.

Надо было сначала поплавать, а потом принять душ, подумал он. Но перед работой я уже сделал большой заплыв и сейчас немного устал. Еще наплаваюсь, когда приедут мальчики. И Роджер здесь. Вот и славно.

Хадсон надел свежие шорты, выгоревшую тенниску, мокасины и, покинув дом, спустился по склону к калитке в частоколе и вышел на залитый солнцем, выбеленный его лучами коралловый известняк Королевского шоссе.

С крыльца дощатой хижины в тени кокосовых пальм, таких хижин еще много стояло вдоль дороги, вышел старик негр с очень прямой спиной в черной шерстяной рубашке и выглаженных темных брюках, он прежде Хадсона свернул на шоссе. Когда он повернулся, Томас Хадсон увидел его красивое черное лицо.

Из-за хижины донесся детский голосок, распевавший шутливый стишок на старую английскую мелодию:

Дядя Эдвард был в Нассау,

Леденцы привез оттуда.

Я купил, и друг купил,

И было нам ох как худо…

Дядя Эдвард обернулся, и в ярком свете дня его красивое лицо было печальным и рассерженным.

— Я тебя знаю! — крикнул он. — Не вижу, но знаю, кто ты такой. Вот пожалуюсь на тебя констеблю.

А мальчишка выводил чистым, веселым голоском:

Ох, Эдвард,

Ох, Эдвард,

Ну и плут ты, дядя Эдвард!

И конфеты твои — дрянь!

— Вот расскажу все констеблю, — пригрозил дядя Эдвард. — Уж он тебе всыплет.

— Как, дядя Эдвард, сегодня опять накормишь нас дрянными конфетами? — продолжал мальчишка. Он предусмотрительно прятался от старика.

— Человека преследуют, — громко объявил дядя Эдвард, продолжая идти. — Срывают с него покровы достоинства и растаптывают. Господи, прости их, ибо не ведают, что творят.

Впереди на Королевском шоссе из окон над баром «Понсе-де-Леон» тоже неслось пение. Хадсона догнал негритянский юноша.

— Там заварушка, мистер Том, — сказал он. — Или что-то вроде того. Господин, приплывший на яхте, выбрасывает из окна вещи.

— Какие еще вещи, Луис?

— Всякие, мистер Том. Все, что под руку попадется. Леди пыталась его остановить, но он пригрозил и ее выбросить.

— Откуда взялся этот господин?

— С севера — богач какой-то. Божится, что может купить и продать наш остров. Пожалуй, правда купит — и задешево, если продолжит расшвыривать все вокруг.

— А что констебль?

— Да ничего, мистер Том. Его пока не вызвали. Но собираются. Без него, видимо, не обойтись.

— Так ты сейчас занят, Луис? А как насчет наживки на завтра?

— Я все заготовлю, мистер Том. Не беспокойтесь. Будет наживка. С теми, с яхты, я вроде как работаю. Меня наняли на утреннюю рыбную ловлю, с тех пор я при них. Но никакой рыбной ловли нет и не было. Так вот, сэр. Он только швырял тарелки, чашки, кружки, стулья, а когда мистер Бобби приносил ему счет, он этот счет рвал и кричал, что мистер Бобби ворюга и негодяй и ни черта не смыслит в рыбной ловле.

— Похоже, тебе попался трудный господин, Луис.

— Мистер Том, да хуже него я никого не видел. Он еще и петь меня заставил. Вы знаете, я пою, как умею, — не так хорошо, как Джози, но иногда у меня выходит лучше обычного. Словом, пою, как могу. Сами знаете. Вы меня слышали. Но он хочет слушать только одну