Почтовая служба друзей по переписке - Сын Ён Пэк

Хаён и Ёнгван тихо сидели друг напротив друга. В магазине по-прежнему было темно, лишь иногда мерцали золотые огоньки. По светло-розовым стенам медленно тянулись тени. Глядя на всю эту картину, Хаён слушала музыкальную заставку радиопередачи «Ночные прогулки с Мун Ёнын».

Из радиоприемника доносились нежные и спокойные звуки гитары. Вскоре к этой мелодии добавилось тихое напевание Ёнын. Слушая заставку, молодые люди чувствовали, как напряжение уходит и они становятся все более расслабленными. Им казалось, что они идут босиком по мягкому плюшевому ковру: бесшумно, неторопливо, как кошки после сладкого сна. Именно так можно было описать песню Ёнын.

Глядя на радио, Хаён потянулась.

– Почему Сонхо ничего мне не сказал? Вот жук!

– Наверное, закрутился. Я и сам только утром узнал. Он позвонил мне, попросил помочь с елкой. Но Хаюль расплакалась, и мы даже не договорили.

– Ну ладно. Главное – посетитель все-таки разрешил зачитать письмо.

– А что в нем такого?

– Мне кажется, он светлый человек, добрый. Многие найдут утешение в его словах.

Ёнын поприветствовала слушателей и предупредила их о предстоящем похолодании. Затем рассказала, как стирать трикотаж, хранить его и как правильно завязывать шарф. Поболтав еще немного, девушка перешла к теме осеннего спецвыпуска. Ёнын рассказала о недавно прочитанной книге. Хаён никогда не слышала о ней раньше.

– Это книга японского писателя Ито Огавы «Канцтовары Цубаки». В детстве я очень любила книги французского иллюстратора Жан-Жака Сампе. И, глядя на эту обложку, я заметила нечто общее с его рисунками – такие же плавные и изящные линии. Я просто не смогла устоять перед ней!

Ёнын удивила слушателей. Несмотря на название книги, никакого скучного рассказа об обычном магазине канцтоваров в ней не было. Главная героиня наследует семейное дело и становится «юхицу» – писцом-каллиграфом. Это удивительная древняя профессия, благодаря которой у людей, которые сами не умеют писать изысканно и поэтично, появляется возможность выразить свои чувства на бумаге – и не просто, а каллиграфическим почерком, отражающим красоту их души. Рассказ Ёнын заинтриговал Хаён, она тут же записала название книги.

– Честно говоря, я мало читаю. Вот эту книгу, например, я купила два месяца назад. Целых два месяца! А руки дошли до нее только сейчас. Мне очень стыдно в этом признаваться, но как есть. Знаете, мне кажется, она попала ко мне в руки не случайно. Когда я читала ее, судьба завела меня в необычный магазин в Ёнхидоне, где можно найти все для писем. Кстати, я сама родом отсюда, но услышала о нем впервые.

– Слушай! Похоже, это про нас, – улыбнулся Ёнгван.

Хаён тоже оживилась. Прислушиваясь, молодые люди склонились над радио. На стене вместо привычных вытянутых теней образовалось большое темное пятно.

– Я уже и не помню, когда последний раз с кем-то переписывалась. Наверное, еще в средней школе. В попытке выучить английский зарегистрировалась на каком-то иностранном сайте… Не помню точно название. Ну ладно, это не главное! В этом магазине мне попалось очень трогательное письмо. Одно на миллион! Хочу его зачитать вам.

Фоновая музыка затихла, голос Ёнын звучал мягко и спокойно. Девушка делилась своими эмоциями от письма. Прежде чем зачитать первые строки, она успокоила слушателей, что получила на это разрешение от его владельца:

– «Дорогая Вонсук, как ты поживаешь? Тебе там не одиноко? Сегодня такая ясная погода, ни единого облачка. Мне так хотелось в этом чистом, безмятежном небе увидеть тебя. Стоило мне поднять глаза, как с дерева на меня упал лист. Наверное, хватит мне тешить себя надеждой…»

Хаён внимательно слушала письмо Вончхоля. Ей показалось, что чтение чужих строк напоминает труд писца-каллиграфа. Суметь полностью передать эмоции и чувства, заложенные в письме, – задача не из легких. Это требовало не только таланта, но и способности сопереживать.

– «Ты всегда была внимательна к деталям: когда я вернулся к тебе в палату, ты сразу заметила, что с моими кроссовками что-то не так. Все в грязи и пыли от пожухлой листвы. Помню, что тебя это позабавило. Говорила мне: где это видано, чтобы педагог так выглядел. Как же мне не хватает твоего заразительного смеха. Ужасно жалею, что тогда ходил весь хмурый. Надо было, наоборот, чаще улыбаться. Я до сих пор не перестаю себя ругать…»

Хаён почувствовала легкое покалывание в носу, словно еще чуть-чуть, и слезы хлынут рекой. Переведя взгляд на стену, она рассматривала вытянутые тени от ели. Так ей казалось, что на какое-то мгновение время остановилось.

– «До встречи, Вонсук! С любовью, твой Чхоль».

Ёнын дрожащим голосом зачитала последнюю строку, откашлялась и провела рукой по письму. Казалось, между радиостанцией в Ильсане и «Бюро сокровенных посланий» тянулась тонкая невидимая нить, похожая на раскаленный провод. Удивительно, как одно событие смогло объединить стольких людей разных возрастов и судеб.

– И это письмо написал простой посетитель «Бюро сокровенных посланий». Очень здорово! – улыбнулся Ёнгван.

Хаён молча с ним согласилась. На лице молодого человека сгустились тени. Интересно, о чем он задумался? Может, это письмо пробудило какие-то воспоминания об отце? Говорят же, чужая душа – потемки. Как бы девушка ни хотела узнать, что его гложет, она боялась стать к нему еще ближе.

Ёнгван сделал радио потише и произнес:

– Знаешь, порой мне кажется, что мои работы ничего не стоят. Зачем пытаться создавать что-то трогательное и волнующее, когда этого добра в мире уже полно?

Хаён прекрасно понимала, о чем он. Когда-то у нее тоже были подобные мысли.

– Мне тоже так казалось. Но чаще всего мы просто не замечаем прелести жизни – иногда из-за усталости, а иногда из-за какой-то хандры. Но помните, что ваши работы способны растопить тысячу сердец и подарить людям возможность снова увидеть красоту в том, что их окружает.

– Как точно ты подобрала слова! – У Ёнгвана загорелись глаза.

Немного смутившись, девушка подскочила.

– Видите! Это все из-за моих постов. Надо бы меньше их писать.

– Нет-нет, что ты! Мне правда стало легче, спасибо!

– Я еще не ужинала. Не хотите сходить перекусить? Я бы сейчас не отказалась от пива с куриными крылышками.

– Звучит здорово! Я только за!

Выключив гирлянду, молодые люди закрыли магазин. Спускаясь по лестнице, Ёнгван включил фонарик на телефоне, освещая Хаён дорогу. В здании царила тишина, лишь их шаги разносились эхом.

4

Во вторник после обеда в «Бюро сокровенных посланий» пришел Сонхо. К счастью, он выглядел гораздо лучше. Все шутил, что быть родителем куда труднее, чем переносить опоясывающий лишай.

– Сегодня снова отдыхаешь от детей?

– Отдохнешь тут. Сохи взяла выходной. Неудобно тещу каждый раз просить.

– Так ты