Троецарствие - Ло Гуаньчжун

В это время государь Восточного У Сунь Цюань созвал в Учане большой совет, на котором присутствовали гражданские и военные чиновники.

— Мы получили доклад от поянского тай-шоу Чжоу Фана, — сообщал сам Сунь Цюань. — Чжоу Фан извещает нас о том, что вэйский ду-ду Цао Сю собирается вторгнуться в наши владения. Узнав об этом, Чжоу Фан решил пойти на хитрость и вступил с Цао Сю в переговоры на семи условиях; Цао Сю этому поверил. Но как только он вторгнется в наши границы, Чжоу Фан захватит его в плен. Вэйские войска уже начали наступление. Жду, что вы посоветуете нам?

— Без Лу Суня в таком деле невозможно обойтись, — сказал советник Гу Юн.

Сунь Цюань повелел немедленно вызвать Лу Суня. Пожаловав ему высокое военное звание и вручив бунчук и секиру, он поставил Лу Суня во главе всего войска. Требуя от чиновников полного послушания воле главного полководца, Сунь Цюань в присутствии всех передал Лу Суню знак даруемой ему власти — плеть.

Лу Сунь почтительно поблагодарил государя за высокую милость и назвал имена двух военачальников, которых он желал бы иметь своими помощниками. Главный полководец готовился к выступлению в поход по трем направлениям.

Сунь Цюань дал свое согласие и назначил помощниками Лу Суня названных им военачальников: храброго Чжу Хуаня и полководца Умиротворителя юга — Цюань Цзуна. При этом Чжу Хуань получил звание ду-ду левой руки, а Цюань Цзун — ду-ду правой руки.

Лу Сунь собрал в Цзяннани и Цзинху семьсот тысяч войска и выступил в поход. Сам Лу Сунь возглавил основные силы: слева от него вел свой отряд Чжу Хуань, справа — Цюань Цзун.

Военачальник Чжу Хуань предложил Лу Суню такой план действий:

— Цао Сю, как я убедился, не слишком храбрый полководец и большим умом не отличается. Чжоу Фану легко удалось заманить его в наши земли, и теперь вы можете его разгромить. Войско Цао Сю отступит по двум дорогам: на Цзяши и Гуйчэ. Это даже не дороги, а тропы, пролегающие в глухих горах. Если вы разрешите, мы с Цюань Цзуном завалим эти проходы бревнами и захватим Цао Сю в плен. Как только он будет в наших руках, мы перейдем в стремительное нападение на Шоучунь. А оттуда рукой подать до Сюйчана и Лояна. Столь удобный случай представляется раз в десять тысяч веков!

— Я с вами не согласен, — возразил Лу Сунь. — У меня есть лучший план.

Чжу Хуань ушел недовольный. А Лу Сунь приказал Чжугэ Цзиню охранять Цзянлин от нападения Сыма И и закрыть движение по всем дорогам.

Когда войско Цао Сю подошло к Хуаньчэну, Чжоу Фан выехал навстречу и явился в шатер Цао Сю. Тот обратился к нему с такими словами:

— Я получил ваше письмо и семь условий. Ваши предложения очень разумны, и я доложил о них Сыну неба. Государь разрешил мне выступить в поход. Если я овладею землями Цзяндуна, немалая заслуга в этом будет принадлежать вам. Люди говорят о вас как о человеке хитром, но мне искренне хочется верить, что это не так! Я уверен, что вы не обманете меня!..

Чжоу Фан сделал вид, что такое подозрение обидело его до глубины души, и зарыдал. Потом он выхватил висевший у пояса меч и хотел заколоть себя. Цао Сю поспешил удержать его.

— Жаль, что мне не удалось вложить душу в мое письмо! — воскликнул Чжоу Фан, все еще не выпуская из рук меч. — Вы подозреваете меня в неискренности!.. Наверно, враги мои пытаются посеять в вашей душе недоверие ко мне! Если вы будете их слушать, я покончу с собой! Призываю небо в свидетели честности моих намерений!..

Он снова поднял меч, как бы собираясь пронзить свою грудь.

— Я пошутил! — заволновался Цао Сю, поспешно обнимая Чжоу Фана. — Не обижайтесь на меня!

Тогда Чжоу Фан отсек мечом клок волос и, бросив его на землю, воскликнул:

— С чистым сердцем я ждал вас, а вы шутите! На отрезанной мною пряди волос, которые дали мне мои родители, я клянусь вам в своей верности!

Цао Сю поверил Чжоу Фану и устроил в честь него пир. После пиршества Чжоу Фан распрощался и удалился.

В это время доложили о прибытии полководца Цзя Куя.

— Зачем вы явились сюда? — спросил Цао Сю, едва тот вошел к нему.

— Предупредить вас, чтобы вы действовали осторожнее, — сказал Цзя Куй. — Чтобы разгромить противника, надо взять его в клещи.

— Ты хочешь предвосхитить мой подвиг! — недовольным тоном заметил Цао Сю.

— Я слышал, что Чжоу Фан на своих волосах поклялся вам в верности, — произнес Цзя Куй. — Не верьте ему! Если б он отрубил себе руку или даже заколол себя, как когда-то сделал Цин Цзи[102], все равно ему нельзя верить!

— Что ты клевещешь! — разгневался Цао Сю. — Я готовлюсь к походу, а ты подрываешь дух моих воинов!.. Эй, стража! Взять его!

Но тут вступились военачальники.

— Предание смерти воина перед самым выступлением в поход — предвестник несчастья! — сказали они. — Лучше повременить с наказанием.

Цао Сю отменил свое решение и оставил Цзя Куя в лагере, а сам повел армию на Дунгуань.

Когда Чжоу Фану стало известно, что Цзя Куй отстранен от должности, он обрадовался и подумал: «Небо ниспослало мне удачу! Стоит Цао Сю послушаться Цзя Куя — и нам не миновать разгрома!»

Чжоу Фан послал гонца оповестить об этом Лу Суня, который находился в Хуаньчэне. Лу Сунь сразу же созвал военачальников и дал приказ: часть войск оставить в засаде по дороге к Шитину, а остальным выйти к самому городу и построиться на равнине в боевые порядки и ожидать подхода вэйской армии.

Назначив Сюй Шэна начальником передового отряда, Лу Сунь приказал выступить в поход.

А Цао Сю приказал вести свое войско Чжоу Фану. Во время похода Цао Сю спросил у него:

— По каким местам мы проходим?

— Мы приближаемся к Шитину, — ответил Чжоу Фан. — Шитин — подходящее место для расположения войск.

Послушав его, Цао Сю направил свое войско и обоз прямо к Шитину, а на следующий день дозорные донесли, что все проходы в горах заняты войсками Восточного У.

— Но ведь Чжоу Фан уверял меня, что здесь войск нет! — заволновался Цао Сю. Он приказал найти Чжоу Фана, но тот скрылся неизвестно куда.

— Попался я в ловушку разбойников! — жаловался Цао Сю. — Ну что ж! Бояться нам нечего!..

И он приказал начальнику передового отряда Чжан Пу вступить в бой с противником. Обе армии расположились друг против друга двумя полукругами в боевых порядках. Чжан Пу выехал на коне вперед и крикнул: