Пять дней в горах - Лори Лансенс

в обертке из серебристой фольги. Я принял ее за старшекурсницу из колледжа, но, когда она посмотрела на меня и улыбнулась, я увидел светло-голубые глаза женщины хорошо за тридцать. Возможно, я задержал взгляд на секунду дольше, чем требовалось.

Канатная дорога работала по принципу двойного маятникового движения, когда одна кабина спускалась с горы, другая поднималась наверх. Она была подвешена на двадцати семи милях связанных канатов, натянутых между пятью огромными башнями, закрепленными болтами на скалистом склоне горы. У каждой из пяти башен кабинка перескакивала с одного каната на другой и раскачивалась, будто ярмарочный аттракцион, минуту или две, а то и дольше, если дул сильный ветер. Пассажиры получали незабываемые впечатления, особенно если ехали в первый раз. Когда мы приблизились к первой башне, я принял устойчивое положение. Женщина с хвостиком только что открыла бутылку с водой. Значит, новичок.

Кондуктор, которого я, к счастью, не узнал, объявил в микрофон:

– Приближаемся к первой башне. Дамы и господа, держитесь крепче, – и после театральной паузы добавил: – Будет качать.

– Что это значит? – спросила блондинка.

– Возьмитесь за поручень, – сказал я.

Но она меня не расслышала, потому что в этот самый миг раздался громкий удар, рывок, и кабина закачалась, а блондинка закричала, разлила воду и потеряла равновесие на мокром полу.

Подхватив ее под локоть, чтобы она не упала, я сделал вид, что мне не все равно.

Когда кабина перестала раскачиваться, плывя среди клочковатых серых облаков, женщина посмотрела мне в глаза.

– Мне кажется, я вас знаю.

– Я часто езжу по канатной дороге.

– Я раньше была на этой штуке только один раз и перед этим накачалась успокоительными, поэтому ничего не помню.

Я отвернулся, надеясь, что это поможет прервать разговор.

– Мне кажется, я вас знаю откуда-то еще.

– Нет.

– Не могу смотреть вниз. Сразу начинается… как это называют, когда в голове все начинает кружиться?

– Вертиго, – мрачно буркнул я.

– А еще так качать будет? – спросила она.

– Будет.

На другом конце кабины заплакал маленький мальчик. Он не боялся высоты и не испугался качки. Он плакал, потому что облака закрыли ему вид на пустыню. Я увидел, как пожилая женщина в красном пончо наклонилась и протянула плачущему мальчику свой бинокль. Она показала на разрыв в облаках, через который он мог разглядеть вдали горный хребет Санта-Роза. Мальчик улыбнулся, и женщина улыбнулась ему в ответ.

Блондинка рядом со мной продолжала разговор.

– Вертиго… Мне не столько кажется, что я упаду, сколько я боюсь, что прыгну сама. Разве не странно?

– Странно, – подтвердил я.

Когда она повернула голову, чтобы оглядеть кабину, ее хвостик коснулся моего подбородка, обдав меня ее ароматом – смесью бергамота и имбиря, которая показалась мне подозрительно приятной.

– Не думаю, что снова решусь на это на трезвую голову, – произнесла она.

Я задрал нос, чтобы вдохнуть воздух, врывающийся через открытые окна и несущий терпкую нотку шалфея, а мы тем временем продолжали подъем.

– Так ужасно бояться, – женщина рассмеялась, чтобы скрыть тревогу.

Она была права.

Мое внимание привлекла смуглая девушка в зеленых тапочках, которая, похоже, пялилась на меня с другого конца кабины. Я не мог понять, чем вызвано ее внимание и выражение лица. Она злилась, и я даже представить себе не мог почему.

По выработавшейся за годы привычке я обернулся, чтобы спросить своего друга Берда. Это случалось раз сто за год, прошедший после несчастного случая с ним. Я оборачивался, чтобы поискать его. Брал в руки телефон, чтобы позвонить. Берд был мне не просто другом. Он был моим единственным другом. Моим братом. У нас с ним все было общее. Даже день рождения был один на двоих. «С днем рождения, Берд», – мысленно прошептал я.

Женщина качнула хвостиком, открыла оба глаза и подняла голову, чтобы выглянуть в окно.

– В таком тумане ничего не видно. Но оно и к лучшему.

– Точно, – буркнул я.

– А на горе можно купить воду? – спросила она и тут же вскрикнула – мы подъехали к следующей башне.

По мере подъема воздух становился холоднее. Я чувствовал запахи сосновой смолы и холодного цинка от осадочных пород, остатков морских организмов, костей, корней и измельченных семян – древние ароматы, лучше всяких слов говорящие о потере. Я пытался отключиться от звуков болтовни нервничающей женщины. Безуспешно.

– Я вчера вечером нарушила режим, – пожаловалась она. – Я готовлюсь к триатлону и сейчас готова убить себя за то, что вчера за ужином позволила себе выпить «Маргариту». У меня уже обезвоживание. Одной бутылки будет недостаточно. Мы уже приехали?

– Можно купить воду в сувенирном магазине, – ответил я, поборов желание поправить ее, потому что в ее сетчатом спортивном мешке на самом деле были видны две бутылки воды.

– Меня зовут Бриджет.

Мне не понравилось, как Бриджет изучает меня.

– А мы точно не знакомы? Вы здешний?

– Точно.

– Я выросла в нескольких милях отсюда, в Катедрал-Сити, но сейчас живу в Голден-Хиллс, – сказала Бриджет. – Вы знаете, где это? Недалеко от побережья. Знаете Малибу?

– Нет.

– Но я все еще часто приезжаю в пустыню. У мамы квартира в Ранчо-Мираж. Думала переехать обратно, но потом встретила одного человека. Я счастлива.

По виду Бриджет этого было не сказать. Я стал подумывать о том, чтобы начать двигаться к выходу.

– Он был агентом по недвижимости, продал мне дом в колониальном стиле на холме. Мы тренируемся вместе. Занимаемся триатлоном. Он меня моложе, намного моложе. Не то чтобы это имело значение. Пока женщина не достигнет определенного возраста. Когда будет следующая башня?

– Скоро.

Ухватившись за поручень, она указала на мою бейсболку.

– У меня второй муж был из Мичигана. Гросс-Пойнт. Тоже любил «Детройт Тайгерс».

– Следующая башня, – предупредил я, указав вперед.

Бриджет вскрикнула, когда кабина дернулась на стыке, и к тому времени, когда кабина перестала раскачиваться, едва не расплакалась.

– На следующих башнях так качать не будет, – произнес я, сжалившись над ней.

Я заметил, что девушку в тапочках начинает подташнивать, и надеялся, что ее не вырвет прямо в кабине. Она покрепче вцепилась в поручень и уставилась в пол, когда мы приблизились к следующей башне. Ветер ударил с огромной силой и начал трясти нас. Бриджет снова закричала. И не только она.

Когда мы наконец остановились на станции «Гора», от криков Бриджет у меня уже раскалывалась голова. Я со всех ног бросился к выходу, едва открылись двери кабины, и убежал, не оборачиваясь, хотя слышал, как она кричит мне вслед: «До свидания!»

Когда остальные туристы остались далеко позади, я сбавил шаг и углубился в лес. Увидев низкие густые тучи, я испытал