Плавучие гнезда - Полина Максимова

Я пыталась перебороть себя, свою гордость и свой страх быть отвергнутой в ответ уже ими.

А пока я решила чаще готовить для них. Это был язык любви моей матери, который она мне передала. Но это было трудно, потому что в магазине выбор продуктов стал совсем никакой. Я не нашла ни сыра, ни молока. Заканчивались рис, кукуруза, пшеничные крупы и овощи. Южные регионы страны затопило, и теперь сельское хозяйство пытались переместить на север.

В интернете я поискала простые рецепты блюд из того, что удалось купить в магазине. Теперь из ячменя я готовила что-то вроде плова с грибами, из соевых бобов делала котлеты, а из гречки – оладьи, которые Лев и София ели с утра. Иногда на завтрак я делала им овсяную кашу на воде, а иногда на растительном молоке, которое еще продавалось.

Мы не так много разговаривали друг с другом, но иногда София и Лев делились своими новостями. Я была очень рада, что снова собирала нас втроем за завтраком и за ужином и боялась снова их от себя отпугнуть, поэтому ничего не говорила, только слушала, изредка задавала вопросы.

Однажды, когда Лев вернулся после своих посадок, чтобы пообедать, и я как раз разогревала ему плов, он сказал, что надо вырыть дренажную канаву в нашем палисаднике и купить дренажный насос, чтобы в момент затопления часть воды уходила через трубу в канаве, а остатки можно было выкачать. Это поможет нам спасти квартиру.

Он сказал, что перед сменой в баре купит лопату, а на следующий день начнет рыть канаву.

– Возьми еще одну. Я хочу помочь копать.

– Но ты же беременна.

Впервые моя беременность была кем-то признана, обозначена как факт, как что-то заметное и очевидное. Я не думала, что об этом можно вот так просто сказать, да еще и Льву.

– Да, но я, наверное, справлюсь. Не буду копать глубоко и набирать много земли.

– Хорошо, – кивнул он. – Ты думала, я не знаю?

– Нет. Просто не ожидала, что ты произнесешь это вслух. Мне кажется, я сама это пока отрицаю.

– Не стоит. Это же ребенок Петра, ведь так?

Я вспомнила тот день, как я сходила с ума, будто была подростком, вспомнила прикосновения Льва. Мурашки пробежали по коже, будто он и сейчас трогал меня, и мне кажется, я всю жизнь буду чувствовать на своем теле его взгляд и его руки.

– Не переживай, – снова заговорил он. – Я просто хочу вырыть канаву.

– Хорошо, но я буду помогать, – стояла я на своем.

– Угораздило же нас попасть к паре, которая живет у самой реки, да еще и на первом этаже. Это я шучу, конечно. Нам очень повезло, – сказала София как-то за ужином, глядя в окно на канаву, которую начал рыть Лев. Я пока так и не присоединилась к нему.

– Угораздило же нас с Петей купить здесь квартиру.

– Вам хотя бы дали кредитные каникулы?

– Конечно. Но у меня странные отношения с этой квартирой. Долгое время я жила с мамой и папой, потом в съемном жилье Пети. Эта квартира стала первой, которую я могу назвать своим собственным домом. Я сама ее обустраивала, но мне кажется, у меня так и не получилось. Та комната, где вы сейчас спите – я не смогла вдохнуть в нее жизнь, создать уют. Она просто была здесь. Как будто вас и ждала. А теперь и вся квартира мне кажется чужой. – Я замолчала, потому что поняла, что говорю не то. – Простите. Это не из-за вас.

Хотя на самом деле, конечно, это было из-за них. В комнате, где они поселились, я не была уже много недель. В спальне я теперь постоянно чувствовала стыд из-за того, что там побывал Лев, а кухня и ванна стали общей территорией, где я тоже теперь не могла расслабиться. Еще и эта яма под окном. Квартира так же, как и мое тело, потеряла свою целостность и больше не казалась мне моим домом.

– Не переживайте, Анна. Я понимаю, что это все из-за нас. Мы занимаем слишком много места. Еще и Лев спит на кухне. Если честно, я пыталась уйти. Думала о том, чтобы жить с остальными беженцами, которым не повезло, которые живут в ПВР. Но я не смогла. Я прихожу туда каждый день, но оставаться там на ночь не могу. Я так счастлива, что у меня есть возможность прийти сюда, в место, где никто не умирает, не болеет. Здесь я могу побыть наедине с собой и съесть теплый ужин. Спасибо вам, Анна. Я вообще-то ценю все, что вы делаете для нас. Я не привыкла выражать свои эмоции так, как вы. Но я благодарна.

– София, все в порядке, не надо. Ничего я для вас не делаю, не говорите так, – выдавила я из себя. – Знаете. Я хочу пройтись.

Я оставила свой ужин недоеденным и буквально выбежала через балкон на улицу, чуть не споткнувшись о брошенную лопату и не свалившись в яму. Я шла на центральный пляж.

Мне было стыдно перед Софией, потому что я была беременна от ее мужа, мне было стыдно перед Львом, потому что я использовала его, чтобы забеременеть и уехать с Петей, оставив их самих здесь. Это София должна была забеременеть от Льва, но у них не было будущего. Единственное, что у них было, – временное пристанище в виде нашей квартиры, которая была слишком уязвима, чтобы их уберечь. Я потеряла с ней связь, а Лев и София хотели эту связь обрести. Я была готова покинуть свой дом в любой момент, а Лев пытался спасти его от затопления, София делала ремонт, чтобы почувствовать себя лучше.

Я села на песок, сняла домашние тапочки, в которых выбежала из дома, и зарыла ноги. Холод, коснувшийся стоп, остудил и голову. Река волновалась, туман рассеялся и открыл взору мост. Мне казалось, что я до сих пор не осознавала, что затопления реальны и могут нас коснуться. Это всегда было где-то там, на юге страны, на котором я бывала только в детстве, да и помню я все эти поездки очень плохо. Возможно, слишком долго я отгораживалась от мира, надо бы наконец перестать витать в облаках, начать смотреть новости и установить на телефон то приложение, которое оповещает о риске затоплений. Надо сходить к врачу и помочь Льву и Софии обезопасить квартиру