Мама, держи меня за капюшон! - Людмила Лаврова

том, что Саши не стало, Ольга узнала раньше всех. Дернуло сердце, заныло, вещуя беду, и она оторвала от себя недовольно заревевшую Полинку, крикнув свекрови, которая приехала на несколько дней, чтобы помочь с младенцем:

– Мама, возьмите ее! Мне позвонить надо!

А потом гнала машину по трассе в соседний поселок, где была база МЧС, на которой работал муж, не чувствуя, как промокла от пришедшего молока футболка и сводит судорогой руки.

Как удержалась тогда на этом краю? Как не сорвалась?

Дети помогли. Максим не отходил от нее даже на минуту.

– Максим, пойдем я тебя уложу! – свекровь Ольги, Дарья Михайловна, едва стояла на ногах, но Ольгу не бросила. Буквально заставляла ее есть и пить, принося Полинку на кормление.

– Я с мамой останусь! – Максим мотал головой и прижимал к щеке ладонь Ольги. – Бабушка, а почему у нее такие руки холодные?

Ольга всего этого почти не помнила. Так, урывками. Как и то, как собирала вещи, распихивая второпях по сумкам игрушки и детские вещи.

– Не могу здесь больше находиться… Мне все время кажется, что Саша хлопнет дверью и закричит как всегда: «Я дома!»

– Все верно, Олюшка! Не надо. Поедем ко мне. Пока поживете, а там что-нибудь придумаем.

– Нет. И к вам не хочу… Простите. Там тоже все о нем напоминает. Больно очень… В бабушкин дом поеду.

– Что ты, Оля! Там же сколько лет никто не жил! Разве можно туда с детьми?!

– Ничего. Порядок навести надо, и все. И вы рядом будете. Мне ведь без вас не справиться.

– Куда же я денусь? Только вы у меня и остались…

– Не надо, мама. Я не выдержу… Опять реветь будем, а нам еще столько дел надо сделать. Присмотрите за Полей. Я пока с вещами закончу. И Максима бы накормить. А то он совсем есть перестал. Только со мной за стол садится, а у меня совсем аппетита нет.

– Нельзя так! – строгие нотки прорезались в голосе Дарьи. – Ты мать! Будешь ты в порядке – будут и дети. А если ты себя загонишь, то что с ними будет? Оля, я уже не потяну. Возраст не позволит и здоровье. Береги себя!

Ольга, взяв руки свекрови, быстро поцеловала ее ладони и принялась снова за сборы. Бежать отсюда! Как можно дальше! Счастье, которое царило в этой небольшой квартирке, не вернуть, а ходить дальше по этим комнатам, знавшим его, дышавшим им – невыносимо…

Бабушкин дом встретил ее неласково. Сама виновата. Ушла в новую жизни и забыла о нем. Не навещала.

Ольга прошла по комнатам, проводя кончиками пальцев по стенам, смахнула пыль с бабушкиного комода, все еще укрытого вышитой ею салфеткой, и распахнула окна, впуская уже холодный осенний воздух.

– Мама, заберите ребят пока. Я потом приду Полю покормить.

– Хорошо. Точно справишься сама?

– Конечно…

Одна Ольга не осталась. Через полчаса в сенях стукнула дверь, и на пороге появилась Светка. Подружка и одноклассница Ольги.

– Хоть бы сказала, что нарисуешься. Гордая очень, да? Где тряпки?

Светка всегда была очень деловой. Болтушка, способная хохотать часами напролет, там, где дело касалось «своих», готова была «разбиться в лепешку».

Ольга стряхнула с рук мыльную пену и неловко обняла подругу.

– Привет…

– Привет! А дети где?

– У мамы.

– Ясно! Что встала? Давай поворачиваться! Или ты у нее сегодня ночевать будешь?

– Нет. Здесь хотела.

– Ну так и чего стоим тогда?

Света вывернулась из объятий подруги и поискала глазами таз с водой.

– Светка! – Ольга ахнула, глядя на подругу.

– Что? Ах, это… Да! Вот такие дела.

– Когда?

– В феврале. А чего ты так переполошилась? Я беременная, а не больная.

– От кого?

– А то ты не знаешь! – Светлана ухватила мокрую тряпку и прошлась ею по подоконнику. – Фу! Ну и грязища!

– Гришка? Так он же…

– Уехал, да. Я будущая мать-одиночка. Оль, давай потом об этом, ладно? Все расскажу, но не сейчас.

– Вернется?

– Гриша? Нет. Он решил, что свобода ему важнее. Что ж. Это его выбор. А у меня будет сын, Оль… Или дочка…

– Не сказали пока?

– Не-а, прячется. Да и какая разница? Это же мой ребенок, Оля. Представляешь? Мой! Ребенок!

Ольга знала, что эти слова значат для Светланы. С первым мужем Света разошлась как раз из-за того, что детей иметь якобы не могла. На Свету ополчилась тогда вся родня мужа. Пеняли на то, что она не такая, и сочувствовали Олегу, мужу Светы.

– Не повезло тебе, Олежка. Досталась красавица, да не та.

Светка поначалу точила слезы в подушку, пыталась оправдаться. А потом плюнула на все и развелась.

– Чем терпеть такого мужа, что не может за жену заступиться, так лучше никакого не иметь.

Олег почти сразу после развода женился снова и тогда выяснилось, что проблема-то была вовсе не в Светлане. Новая жена плакать не стала. Настояла на обследовании и выяснила, что ребенок все никак не получается, потому что виноват муж. Заставила пройти лечение и через полтора года родила сына, а еще через год – дочь.

Светлана за Олега только порадовалась. Она давно уже простила ему прошлое и даже была немного благодарна за то, что все сложилось именно так. Ведь не разойдись она с Олегом, новых отношений не случилось бы. А значит, не было бы и робкого, долгожданного счастья, которое билось сейчас под сердцем. И пусть Григорий бросил ее почти сразу, как узнал о ребенке, это было уже неважно. Она давно перестала быть той робкой девочкой, которая опускала глаза под насмешками.

С уборкой они провозились до самого вечера. Но оно того стоило. Дом словно вздохнул, моргнув облупившимися ставнями, забормотал что-то, просыпаясь, и, наконец, ожил.

Света, уставшая и довольная, уселась у стола и, глядя, как Ольга заваривает чай, задумалась.

Как быстро все, как скоротечно…

Давно ли прибегали они сюда, чтобы ухватить с блюда только что испеченные пирожки и умчаться на речку под грозный окрик Ольгиной бабушки, несущийся вслед:

– Вот охламонки! А поесть по-человечески?!

Даже на мгновение не замедлив шаг, они махали в ответ, крича:

– Через часик!

Часик этот растягивался до самого вечера. И, застав бабушку Оли в огороде, когда спадала жара, девчонки молча хватали тяпки и принимались помогать. А ну-ка с таким хозяйством управиться одной женщине, да еще и работающей? А бабушка Ольги работала дояркой на ферме.

Хозяйство у нее было большое. Куда деваться? Внучку на ноги ставить надо. Сыну, который жил с новой семьей в городе, помогать. Ольга была ее старшей внучкой. Мать Оли ушла родами,