Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

говорить начала позже других детей. Мать, с которой она проводила большую часть времени, сама с трудом формулировала предложения, а отец был попросту человеком молчаливым. В их доме царила тишина, как в немом кино. Иногда девочка просыпалась от страха: ее пугали звуки за стеной – гул музыки из клуба, зазывающие солдат голоса, звон бьющихся о стену бутылок пива… В ателье нередко приходили девушки из клуба, чтобы взять напрокат вечерние платья и прочие наряды. Среди них была одна постоянная посетительница по имени Лола. Она особенно тепло относилась к девочке: всегда гладила ее по голове, трепала за щечки и всячески баловала, поэтому и первым словом той стало «Лола». Именно она вытащила малышку из мира безмолвия.

У Ли Юми были выразительные, глубокие темные глаза. Она купалась в любви и внимании родителей. Портной души не чаял в своей единственной дочери и исполнял все ее желания и капризы. Как-то раз зимой он сшил для нее кашемировое пальто с пышным мехом куницы на манжетах и подоле. Такое пальто было под стать русской принцессе. Увидев любимицу в таком наряде, Лола дала ей прозвище «Анастасия», и с тех пор все так ее и называли. Анастасия. Девочка, которая получала все, что пожелает.

Когда одноклассники приходили к ней в гости, у них глаза разбегались при виде комнаты, доверху забитой игрушками. Изысканных заморских кукол было так много, что некоторые валялись на полу. Ли Юми запросто отдавала подругам надоевшие платья и туфли, угощала американскими сладостями и шоколадками. Дети, наевшись до отвала, на следующий день в школе наперебой рассказывали о том, что видели. Кто-то однажды попытался распустить слух, что родители Ли Юми такие старые, что годятся ей в бабушки с дедушкой. Узнав, кто распустил этот слух, девочка больше не принимала одноклассника в свою компанию, и он, став изгоем, целый год обедал в школьной столовой в одиночестве, а потом и вовсе перевелся в другую школу.

Как и большинство детей в округе, Ли Юми привыкла видеть американских солдат в компании крутившихся вокруг них кореянок из клуба. Когда отец был занят, она сама приносила им в примерочную одежду и помогала выбирать наряды. Девушки в сверкающих вечерних платьях походили на принцесс из сказок. Лола мечтала выйти замуж за своего возлюбленного, американского лейтенанта, и уехать в США. Она без умолку рассказывала Ли Юми о доме, в котором будет жить, машине, на которой будет ездить, и детях с голубыми глазами, которые у нее родятся после свадьбы. Она описывала все это так живо, словно оно у нее уже было. Впрочем, именно она, а не мать, научила Юми мечтать и надеяться.

В 1993 году произошло событие, потрясшее весь район. Лолу нашли мертвой. Пятеро американских солдат, включая ее возлюбленного, изнасиловали и задушили бедную девушку. Тринадцатилетняя Ли Юми своими глазами увидела тело. Взрослые пытались загородить ей вид, но даже маленького зазора хватило, чтобы из-за спин зевак девочка увидела труп, скорчившийся в неестественной позе на полу убогой комнатушки. Из рыжей головы были вырваны клочья волос, лицо посинело и распухло до неузнаваемости, конечности связаны багровой от крови веревкой, над телом надругались. Ли Юми в оцепенении смотрела на развернувшуюся перед ней сцену, не отводя взгляда. Вдруг она будто вынырнула из тишины и опять вокруг зазвучали голоса, кто-то схватил девочку за руку и отвел в ателье. Отец, гладивший одежду, поднял глаза на дочь и отвернулся. Мать сидела рядом с пустым выражением лица, смотря телевизор без звука. Ли Юми молча вошла в дом и легла на холодный пол. Она не двинулась с места и на следующий день.

После того случая девочка заметно повзрослела. Она потеряла аппетит и почти перестала есть, но при этом заметно вытянулась, словно ищущий солнце побег. По ночам ноги ныли так сильно, что не давали спать. Пальто в стиле русской принцессы, которое сшил отец, вскоре стало совсем мало. Вдобавок ко всему она потеряла интерес к куклам и перестала звать домой подруг из школы. Ли Юми полностью посвятила себя игре на фортепиано. Она еще с детства занималась с женой американского полковника, давней посетительницей ателье. Миссис Филипс, приятная белокурая сорокалетняя ирландка, была выпускницей консерватории. Женщина страдала депрессией. Когда гнетущее расстройство обострялось, она находила облегчение, обучая соседских детей игре на пианино. Ее методика была настолько специфической, что большинство учащихся не выдерживали и вскоре сбегали, не справившись с постоянным сидением за инструментом – неделями миссис Филипс обучала детей лишь правильной позе во время игры.

Я отопью немного? Даже не знаю, что могу вам рассказать… Юми давно переехала, и больше мы не виделись. Одноклассники тоже вряд ли что знают. Я почти не общаюсь с друзьями с тех времен. Все стали мамами, у них мало свободного времени. Сама я не замужем. Говорят, мужчины больше всего сторонятся старых дев за тридцать. Даже к разведенным и вдовам относятся спокойнее. В общем, с замужними подругами мне не о чем говорить – у нас слишком разные интересы. Они могут три часа подряд трещать о детском питании! Я засекала. Стоит предложить сменить тему, как мне в ответ: «А о чем еще говорить? До старости будем вспоминать школьные годы?» Мне даже как-то сказали спуститься с небес на землю – будто в молодости я носом много вертела, поэтому ни с чем и осталась. Меня это выбесило. Сами они меня хоть раз с кем-нибудь нормальным познакомили? В последнее время вообще даже не пытаются помочь. По выходным я сижу дома, смотрю в одиночестве телевизор, попивая пиво – вот и все развлечения. Но в целом я довольна жизнью. Есть работа, маленькая квартирка, время на себя. А так, чтобы все и сразу, ни у кого не бывает.

Вы о Юми узнать хотели? Пока шла сюда, все пыталась вспомнить ее – и не смогла. Странно: что время проводили вместе в одной компании, помню хорошо, а черты лица словно расплываются. Она была очень высокой, наверное, самой высокой в школе. Тогда все подворачивали форму, чтобы юбка была короче, но Юми наоборот носила одежду на несколько размеров больше, она висела на ней как мешок. Может, не хотела, чтобы была видна ее фигура. Семнадцать лет… все через это проходят. Постоянно на диете, с пустым урчащим животом и кучей комплексов.

Мы обе тогда только перешли в старшие классы. Вместе учились в школе для девочек. Юми всегда была довольно замкнутой и молчаливой,