Двадцать два несчастья – 4 - Данияр Саматович Сугралинов

— Капец! — только и успел пробормотать я. — Ну ладно, этот нарушитель сам напросился. Валера! Настало твое время!

И в тот же момент Валера мощно оттолкнулся от карниза и прыгнул прямо на люстру. Карниз оторвался и вместе со шторами рухнул вниз, зацепив по дороге мою сумку и цветок в горшке, а Валера, чуток не долетев, свалился прямо мне в руки. Один лишь попугай элегантно взмыл вверх, отлетел чуть в сторону, уселся на дверцу шкафа и принялся невозмутимо чистить остатки перышек.

— М-да, — прокомментировал я разруху в квартире, задумчиво почесал затылок и отпустил офигевшего Валеру на пол. — И что мне теперь делать?

Убираться категорически не хотелось. Почва из горшка рассыпалась по всей комнате. Шторы с карнизом валялись тут же, в земле. Сумка перевернулась, и вещи оттуда высыпались прямо на грязный пол.

Ну вот за что мне все это⁈

— Пивасик! — потребовал попугай, изобразил несколько некультурных танцевальных движений на дверце шкафа и вдобавок ехидно прищурился, посмотрев на меня одним глазом.

— У нас сухой закон в квартире, — строго ответил я. — И нет, оргий здесь не будет. Лети лучше в теплые края!

И тут в дверь позвонили. Я помчался открывать в надежде, что, пока туда-сюда бегаю, проблема как-то сама собой рассосется.

— Ой! — округлила глаза Танюха, разглядывая меня ошалелыми глазами. — Серега, ты чего?

Она ткнула пальцем мне ниже пояса. Я перевел взгляд, обнаружив, что стою в одних трусах. В этот момент из комнаты опять послышались громкие стоны и «даст ист фантастиш» и «я-я зер гу-у-уд» мужским голосом.

Глаза у Танюхи стали размерами с баскетбольные мячи.

— Это не то, что ты думаешь! — заявил я, но при этом так покраснел, что соседка мне вряд ли поверила.

— Ну… всякое бывает, — тоже покраснела Татьяна, икнула и попятилась обратно к двери.

— Заходи! Я щас! — И стремительно метнулся в ванную, где натянул мокрые штаны и уже как порядочный человек вышел обратно.

Татьяна ждать меня не стала и сама вошла в квартиру. Любопытство, видать, победило, и сейчас она изумленно рассматривала разруху в комнате.

— Ты чего это, Серега, опять принялся за старое… — Она не договорила, с подозрением посмотрела на меня и принюхалась.

— Это не то, что ты думаешь, — попытался объяснить сложную ситуацию я. — Меня зоопарк одолел. Звери. Вон, смотри!

С этими словами я показал на попугая, который, словно скромная институтка, сидел на полочке в уголке и даже, казалось, не дышал. Валера затаился внизу, внимательно смотря на него, и его хвост молотил по полу со скоростью пропеллера Карлсона.

— Представляешь, прилетел какой-то неизвестный попугай через форточку, обосрал мне штаны, клюнул за палец! Валеру гонял по всей квартире! А теперь сидит вон, словно вообще не при делах!

— А карниз?

— А это Валера его так ловил, — вздохнул я и пожаловался: — Хорошо, что я послезавтра уеду. Задолбался с этим Валерой уже. Уеду в деревню, там свобода и никаких котов с попугаями! Воздух свежий. Красота!

Валера при звуках своего имени повернул голову и настороженно посмотрел на меня.

— Эй! — возмутилась Танюха. — Мы так типа не договаривались! Я Валеру брать не буду!

— Но ты же всегда брала, — попытался логически аргументировать я.

— На один–два дня выручить по-соседски типа еще можно, — не стала отрицать Татьяна и добавила категорическим голосом: — А год я его не выдержу! Они мне со Степаном всю квартиру перевернут.

— Так я всего на две недели уеду, — сказал я, но без уверенности. — Или на три…

— Епиходов! — возмутилась Танюха. — Разбирайся со своим зоопарком сам! Лазишь постоянно по помойкам, то котов, то попугаев подбираешь. А потом сбрасываешь их всех на меня.

— Татьяна, где твой материнский инстинкт⁈ — применил я последний аргумент.

Но Танюха в ответ на это лишь громко фыркнула и едко хмыкнула:

— В Караганде! Кстати, а я этого попугая хорошо знаю!

— Откуда? — удивился я.

— Дык это же знаменитый Пивасик! — хохотнула Танюха. — Так что я тебе сочувствую. Ты попал, Серега! Влип! Причем крупно!

— Почему это влип? — возмутился я. — Сейчас поймаю это недоразумение и отнесу хозяевам. А в комнате уберусь. Делов-то.

— Не отнесешь, — сочувственно покачала головой соседка.

— Почему это? — не понял я.

— Потому что нет у него больше никаких хозяев. Пивасик жил в соседнем доме, в нашем дворе, у Игорька…

— И, судя по специфической кличке попугая, Игорек был тот еще парень? — понятливо кивнул я.

— Хуже, — вздохнула Танюха. — С зоны откинулся, квартира ему от матери осталась, вернулся, бухал напропалую. Еще и попугая зачем-то завел. Тот типа наслушался… всякого…

— Я уже это понял, — сказал я, вспомнив фееричные «даст ист фантастиш» и «я-я зер гу-у-уд».

— Ну так вот, — продолжила она, — он бухал, бухал и допился до такого, что у него ноги отказали.

— Ноги?

— Да черт его знает, ходить ваще не мог. А у него типа двоюродная племянница есть. Так она его быстренько в дом престарелых и инвалидов сдала, а квартиру типа на аренду выставила. Ну и Пивасика выпустила на волю, как говорится… Он полетал, полетал, пожил то у одних, то у других, но ты сам видишь — птица склочная, суматошная, везде гадит и матерится. Так что надолго он нигде не задерживался. Жил в основном во дворе. А сейчас холодно стало, вот и прилетел в тепло…

— Черт, — нахмурился я и посмотрел на замершего, словно восковая статуя, Пивасика и нервного Валеру. — И что мне теперь с этим делать?

— А что все делают, — пожала плечами Танюха. — Сейчас поймаем, я тебе с уборкой помогу.

— А его куда?

— Да выпусти обратно во двор.

— Так похолодало же… — Я посмотрел во двор, где холодный ноябрьский ветер бесновался и шумел в электрических проводах. — Как он в такую погоду там будет?

Татьяна пожала плечами, мол, а что я сделаю. И пошла в комнату убираться.

— Серега, ты идешь Пивасика этого долбанутого ловить?

— Иду, — сказал я и пошел в комнату.

Вредного попугая мы поймали быстро — Танюха взяла