Плавучие гнезда - Полина Максимова

– Это моя подруга. Мы пришли тебя проведать, никто нас не присылал. Да и о ком ты вообще говоришь?

– Они хотят забрать у меня квартиру, выселить. Прислали тебя, чтобы меня уговорить, значит, да?

Петр вздохнул. Из-за спины мужчины шумели помехи.

– Нет, отец. Я сам пришел. Что это у тебя там? Телевизор сломался?

– Это радио, – сказал он и закрыл дверь.

Мы с Петром переглянулись, затем дверь перед нами открылась, и не было уже никакой цепочки.

– Проходите. Только давайте поскорее. Они могут следить.

Петр зашел первым, я последовала за ним, стараясь ступать как можно тише, сама не зная почему.

– Отец, что за радио у тебя?

– Да это «Шуршалка». Они годами уже ничего не передавали и вдруг прервали молчание. Снова шифр.

С кухни и правда доносилось шуршание радио. Запах в квартире стоял хуже, чем в подъезде, ноги к полу прилипали, трудно было в принципе ступить куда-то – вся прихожая была заставлена стопками газет, переполненными пакетами с мусором, каким-то хламом. Петр спрашивал отца, почему тот не убирает в квартире, но его отец все твердил про эту «Шуршалку».

– Они передали новый шифр. Я точно тебе говорю. Это значит, они начинают. Они начинают… А мы ведь близко к ним, у нас есть шанс. Они поднимаются. Ты никогда не думал, что это лед, там двигатели, они греют поверхность!

Петр повел отца в комнату, а я пошла на звук радио – оно было включено на кухне, громко жужжало там как шмель. Звук накатывал волной и срывался вниз, сначала он был похож на шум от запуска ракеты, затем на удар о металлический таз. Я подошла к радиоточке и сделала потише.

– Шум прервался! Тихо, слушай…

Отец Петра прибежал на кухню и увидел меня рядом с радио.

– Они что-то передали? – тяжело переваливаясь с одной ноги на другую, он подошел ко мне и схватил меня за руки. Его длинные ногти впились мне в запястья.

– Нет, я просто убавила громкость. Простите…

Его глаза бегали, он выглядел перевозбужденным. На кухне показался Петр.

– Папа, что ты делаешь? Давай выключим его вообще? Зачем ты это слушаешь?

– Нельзя! Радио выключать нельзя! Они что-то передавали! Спустя столько лет! Ты все еще веришь в затопления? Сын, очнись! Это связано с НИМИ, с ними…

Последнюю фразу он проговорил почти шепотом, указывая в сторону окна. Только сейчас я заметила, как здесь было темно. Окна отец Петра заклеил газетными страницами, не было видно ни кусочка стекла, ни кусочка неба.

– Они уже поднимаются. По ночам, когда совсем тихо, ты слышишь гул из-под земли? Такой, почти как по «Шуршалке», только ощущаешь его всем телом. Все тело дрожит, весь дом вибрирует. Когда это началось, на следующий день диктор на «Шуршалке» впервые вышел в эфир.

Голова кружилась от этого звука. Душили здесь и шумы, и запахи, и темнота посреди утра. Я забеспокоилась, что радио меняет наше сознание, что-то в нем было гипнотизирующее, потустороннее или что-то из другого времени. Мне хотелось бежать отсюда. Мужчина явно был не в себе, у него наверняка какая-то мания преследования, может быть, шизофрения. И если он слушал это радио целыми днями, то оно вполне могло быть причиной этого его сумасшествия. Я не хотела провести тут больше не единой секунды, мне казалось, я сейчас закричу, я зажмурилась и зажала уши руками. Резко настала тишина.

– Я выключил радио, – услышала я глухой голос Петра.

Я открыла глаза – Петр и его отец к чему-то прислушивались. Я убрала руки от ушей и тоже стала слушать. Что-то копошилось в кухне.

– У тебя тараканы? Или это крысы?

Мужчина издал какой-то тихий стон. Петр громко и тяжело вздохнул.

– Простите… – я поняла, что даже не спросила, как зовут отца Петра, поэтому не знала, как к нему обратиться. – Может быть, вы хотели бы отдохнуть, а мы пока с вашим сыном все здесь приберем?

– Да я даже не представляю, сколько времени потребуется, чтобы это все убрать. У меня нет столько времени, папа!

– Все в порядке, я вам помогу. Сначала уложу вашего отца.

Я провела мужчину в одну из комнат. Он не сопротивлялся, видимо, его перевозбуждение прошло, и он устал. Я начала рыться в шкафах, хотела найти аптечку, посмотреть, какие таблетки он принимает, либо дать ему успокоительное или снотворное.

– Что вы ищете? – нервно спросил отец Петра.

– Да просто аптечку, у меня голова болит. Может быть, вы подскажете, где держите лекарства?

С кухни доносился грохот дверцами и ругань Петра.

– Сын! Она пришла, чтобы отнять у нас квартиру! – кричал мужчина.

– Пап, помолчи уже! Успокойся! – кричал в ответ его сын.

– А где Аня? – спросил он меня.

– Послушайте, ничего я у вас не забираю. Я правда подруга Петра. И Анны. И я всего лишь ищу у вас таблетки от головы. Не подскажете, где я могу их найти?

Я подошла к дивану и села перед ним, чтобы смотреть на него снизу, а не сверху. Почему-то мне показалось, что это его успокоит.

Он помотал головой как маленький ребенок.

– Ладно, ничего, – улыбнулась я ему и решила поискать в ванной.

Здесь тоже царил хаос. Унитаз протекал, на полу образовалась лужа, ванна была вся грязная с ярко-оранжевыми следами ржавчины. К тому же в ней были навалены книги с черными обложками, на которых изображены летающие тарелки, лучи света на фоне неба, планеты, знаки вроде аненербе, что-то про тайны фашистов. Огромная библиотека книг про НЛО и паранормальные явления, заговоры, мистические места, лабиринты, Гиперборею…

Однажды мой отец рассказывал мне про меряченье – загадочную болезнь Крайнего Севера. Среди ее симптомов – слабость, головокружение и беспричинное чувство страха. Иногда галлюцинации, бред и конвульсии. Я вспомнила это потому, что испытала нечто похожее, когда слушала ту радиочастоту. Не галлюцинации, конечно, только необъяснимое чувство страха и небольшую слабость.

Я открыла шкафчик над ванной – ничего. Какие-то таблетки я обнаружила на стиральной машине. Одни лежали в блистерах, другие были вынуты и разбросаны, что-то еще хранилось в коробках. Я стала изучать названия и гуглить, хотелось понять, что происходит с отцом Петра. Среди его лекарств я обнаружила препараты от эпилепсии.

Я вышла из ванной и направилась на кухню к Петру. Из комнаты, где я оставила его отца, не доносилось ни звука, наверное, он уснул.

– Петр, у вашего отца эпилепсия? – спросила я.

– Что? Вы с чего это взяли? – Петр перестал складывать мусор в пакет.

– Я нашла таблетки от эпилепсии и решила посмотреть симптомы