Девоньки мои - Людмила Лаврова

– Тебя мать ничему не научила! Ничего. Я займусь твоим воспитанием!

Катя искренне не понимала, почему этот странный человек, которого она знает без году неделя, командует.

– Ты на ноги свои посмотри! – презрительно фыркал Олег. – С такими мини не носят! И вообще! Похудеть тебе не помешает! Будешь бегать по утрам!

Поначалу Катя эту угрозу всерьез не приняла. Но уже на следующее утро отчим просто стащил ее с кровати, заставил натянуть спортивный костюм и кроссовки, а потом выставил за дверь квартиры.

– Вперед!

Бегать Катя, конечно, не стала. Она никогда не любила спорт и занималась в секции волейбола лишь по настоянию матери. Нагрузок ей вполне хватало. А то, что она была пухленькой? Так стройности взяться было попросту неоткуда. В роду Кати все женщины были такими – невысокими, немного полноватыми, но с хорошей фигурой. Не всем же быть худышками!

Пока Катин папа был жив, он умилялся, глядя на дочку. А когда его не стало, никому больше не было дела до того, как Катя выглядит. Кроме Ольги. Та покупала крестнице нарядные платьица и костюмчики, приносила заколочки и бантики, которые потом валялись на комоде в спальне Катиной мамы, так как у той попросту не было времени, чтобы заплести дочери косички.

Да и косичек у Кати тоже не было. Она носила короткую стрижку, потому, что мама очень уставала на работе и ухаживать за длинными волосами дочери ей было не с руки.

Катина мама, Елена, очень много работала. А когда она не работала, то ухаживала за бывшей свекровью и своим отцом, разрываясь между двумя квартирами, которые были расположены в разных частях города.

– Лена, может быть тебе нанять сиделку? – Ольга пыталась хоть как-то донести до подруги, что ребенку нужна мать.

– Денег где взять на это, Оль? – устало вздыхала Елена. – Я бы и рада была! Катюшку жалко… И себя жалко… И маму, и отца… Они же не виноваты, что болеют!

– Нужно уговорить их хотя бы съехаться! Тогда тебе не придется мотаться по городу!

– Не хотят! Я уж и так, и эдак, но они уперлись! Плакать начинают, просить… А что я могу поделать? Взяла крест – тащи! И не ной! Так моя бабушка говорила…

– Глупости говорила твоя бабушка! – сердилась Ольга. – Вон, твой крест сопит! Уже неделю тебя не видела! Чьим-то капризам ты потакаешь, а ребенка своего услышать не хочешь! Она скучает, Лена! Я не могу ей заменить тебя!

– Знаю, Оленька! И я очень благодарна тебе за то, что ты мне так помогаешь! Но они же мои родители… Отец, как мамы не стало, совсем плох… А свекровь… Ты же знаешь, сколько она для меня сделала! Как поддержала после того, как мужа моего не стало! С Катей помогала, меня подняла, когда я решила, что мне жизнь не мила. Как я ее теперь брошу?! Нет! Нельзя! Она себя не жалела, хотя ей тоже плохо было. Может быть, даже хуже, чем мне! Сына ведь потеряла! А она не себя, а меня тогда жалела… Разве теперь не моя очередь ее пожалеть?

Ольге ничего не оставалось, как согласиться. Она, конечно, помогала, как могла, забирая девочку сначала из детского сада, а потом и из школы, но этого явно было мало.

Катя почти не видела мать. Она засыпала раньше, чем Елена приезжала за ней, и частенько девочку даже не будили, чтобы не прерывать первый, самый нежный сон.

– Пусть у меня остается. Я завтра ее отведу.

Ольга, у которой личная жизнь так и не сложилась, привязалась к Кате и иногда гнала от себя мысль, что девочке куда лучше было бы с ней, чем с родной матерью.

А потом все изменилось. Сначала ушел отец Лены, а чуть позже, всего через несколько месяцев, и свекровь.

Елена оплакала свои потери и занялась дочерью.

Кате было хорошо с мамой. Они много времени проводили вместе. Елена сменила работу, и у нее появилась возможность общаться с дочерью не по полчаса в день.

Катя отпустила волосы, ходила с мамой по магазинам, выбирая себе наряды, и хвасталась крестной подарками, которыми радовала ее теперь Елена.

Все так и продолжалось бы, легко и приятно, если бы Елена не встретила Олега.

То ли длительный целибат, то ли безрадостная жизнь, к которой Елена уже успела себя приучить, стали причиной того, что у нее совершенно пропало чувство меры в этих отношениях, но она не видела никого и ничего вокруг, кроме Олега.

– Околдовал он тебя, что ли? – недоумевала Ольга, когда подруга, сияя от счастья, рассказывала ей о своей жизни. – Лен, опомнись! Я только и слышу от тебя – Олег то, Олег это. А где твой ребенок во всем этом? Катя где? Она звонила мне на днях. Плакала… Ей плохо, Лен. Она скучает по тебе!

– Что за глупости, Оля?! Катя при мне! Она с нами! У нее все есть, и она ни в чем не нуждается! Чего еще-то?

– А ты не понимаешь?! Маму ей нужно! Маму! Поговорить с тобой, поделиться чем-то, рассказать, как дела… Ты же даже дневник у нее перестала проверять! И классная ее отругала. Сказала, что если не будет подписи родителей, то разговаривать они будут в кабинете у директора! Ты понимаешь, чем это грозит?!

– Чем же?

– Катю могут у тебя забрать!

– Что за ерунда! Кто может у меня забрать ребенка?! Я отличная мать!

– Не знаю… Ты так в себе уверена! А я вижу, что Кате плохо… Лен… Ты только не ругайся сразу, но… Может быть, ты отдашь мне Катю? Пусть живет у меня, как раньше! А ты устраивай свою жизнь. У вас с Олегом может появиться свой ребенок…

Елена даже отвечать Ольге не стала. Просто встала и ушла.

Так они поссорились, хотя даже не ругались…

Кате запретили звонить крестной, но она все равно это делала, одалживая телефон у кого-то из подруг.

– Тетя Оля, он купил собаку!

– Что?!

– Добермана! Не щенка, а уже взрослого пса! Сказал, что он будет меня гонять, чтобы я бегала! Я его боюсь!

– Кого, пса?

– И его тоже…

Ольга несколько раз пыталась вызвать на разговор Елену, но та или не отвечала на звонки, или сбрасывала вызов, услышав голос подруги. А когда Ольга приехала к ней, потеряв всякое терпение, просто не открыла подруге дверь.

А потом Катя пришла среди ночи к Ольге вся в слезах.