Тот Город - Ольга Михайловна Кромер

пока не понял, как она работает. В нём было всё. Абсолютно всё, чтобы пережить эту зиму. Консервы. Лекарства. Патроны. Винтовка. Одеяла. Сухое молоко. Свечки. Я ущипнул себя, потом сильно стукнулся головой об стену, рассёк себе лоб, но баул по-прежнему стоял в центре пещеры. Я вернулся в нашу жилую комнату, с фонарём это было просто, разбудил Лену и привёл её в пещеру. Баул по-прежнему стоял в центре, это была не галлюцинация. Лена перебирала все эти богатства, плакала и повторяла, что Бог есть. Но это был не Бог, Андрей. Это был не Бог, я готов поклясться чем угодно. Знаете, кто это был?

Старик замолчал, встал и посмотрел на меня. Начинал он свой рассказ медленно, почти неохотно, теперь же говорил быстро, громко, часто срываясь на визгливые, дребезжащие ноты, то прижимая к груди переплетённые пальцы, то опуская их.

— Знаете? — повторил он.

Я помотал головой.

— Это были вы, — шёпотом докончил он и снова сел.

Я засмеялся.

Он сказал, жадно глядя на меня:

— Видимо, у вас есть основания мне не доверять, но…

— Лев Яковлевич, — перебил я, — в сорок шестом году меня не было на свете. Я не знаю, почему этот человек был похож на меня, но это никак не мог быть я.

— А шрам? — шёпотом спросил он. — У него на лбу был маленький крестообразный шрам.

Я молчал, не зная, что сказать.

— Вы считаете меня сумасшедшим? — спросил он. — Не стесняйтесь, скажите, я бы тоже так считал на вашем месте. Более того, я был бы даже рад думать, что у меня просто поехала крыша по причине хронического недоедания. Как учёному, мне было бы легче так думать. Но дело в том, что эти консервы мы ели всю зиму. И это молоко спасло жизнь Катиному сыну Пете. И ещё там были чертежи.

— Какие чертежи? — спросил я.

— Подземной геотермальной системы, — шёпотом ответил он. — Я физик, но работал совсем в другой области, мне просто в голову это не пришло. Да, конечно, техническое воплощение — это всё моё, но идея, сама идея…

Я встал, сделал круг по кухне, прижался спиной к тёплой печке, внимательно разглядывая старика. Он не шутил, не разыгрывал меня, он ждал ответов, ждал жадно, нетерпеливо, словно голодный — еды.

— Как другие это объясняют? — спросил я.

— Никто не знает. Я никому не сказал, кроме Лены. Они думают, что я просто нашёл ещё один эсеровский схрон. Только Анатолий понял, что никакие эсеры не могли достать такой фонарь ни за какой заграницей. Но он меня не расспрашивал. А потом он и вовсе ушёл.

Старик замолчал, выжидательно глядя на меня.

— Послушайте, Лев Яковлевич, — взмолился я. — Вы же понимаете, что этого не может быть. Вы физик, вы должны знать, что путешествия во времени невозможны.

— Теоретически они возможны, — медленно произнёс старик. — Смотрите.

Он вынул из-за пазухи свёрток, аккуратно обёрнутый в старую газету, развернул её, достал несколько потрёпанных листов и протянул мне. Я увидел ксерокопию какой-то английской статьи, прочитал заголовок: «THE PARADOXES OF TIME TRAVEL by David Lewis»[66].

— Там на последнем листе дата есть, — сказал старик.

«Princeton University. Received September 4, 1975»[67], — было написано в самом низу бледным, едва различимым курсивом.

— Может быть, вы думаете, что Володя доставил мне это вместе с последними номерами «Правды»? — саркастически поинтересовался старик.

— Этого не может быть, — вяло сказал я. Мне было нехорошо, физически нехорошо. Подташнивало, немного кружилась голова, и больше всего на свете хотелось, чтобы старик ушёл.

— Почему? — спросил он. — Только потому, что этого раньше не было?

— Я не знаю! — крикнул я. — Бывают похожие люди. Двойники. Может быть, на самом деле есть Тот Город, и они вам помогли.

— Двойники, — повторил он. — Я тоже так подумал, когда вас увидел. Но теперь, с этим шрамом, теперь, когда я знаю, кто вы, я абсолютно уверен. Что же до Того Города — я с самого начала знал, что никакого города нет. Но я встретил женщину, о которой мечтал всю жизнь, и пошёл за ней в наивной надежде, что любимый человек может заменить целый мир. Кстати, Ольга тоже знала, что никакого города нет, поэтому и не пошла с нами.

— Она не поэтому не пошла, — возмутился я.

Старик усмехнулся, я прикусил язык, ругая себя последними словами. Он посмотрел на меня.

— Могу поклясться вам чем угодно, — сказал я. — Со шрамом или без, это не я. Я вообще не понимаю, о чём вы говорите.

— Верю, — ответил он. — Вот тут я вам верю. Знаете почему? Я вам объясню. Со всех вещей в бауле, включая продукты, были сорваны или срезаны этикетки. Они все были надписаны вручную. Но на банке с сухим молоком дата годности стояла на крышке. Произведено: январь 1989 г. Годно до: январь 1994 г. Я до сих пор храню эту банку. Хотите, покажу?

Глава двенадцатая

Петя

1

В начале июня после работы Ося заехала на прежнюю квартиру проверить, не пришли ли ответы на её многочисленные запросы и жалобы. Соседка, обычно встречавшая её в комнате со скорбным лицом, на сей раз выскочила в коридор с тремя конвертами в руках и закричала «Есть, есть!» так громко, что даже глухая Колина мать высунула из двери трясущуюся голову.

Ося вскрыла первый конверт, достала желтоватый плотный лист, пробежала глазами короткий текст, выхватила «не значится» и только потом прочитала шапку: «Минский городской отдел народного образования». В Минске Пети не было.

Письмо из второго конверта усилием воли она заставила себя читать по порядку. «Куницын Пётр Андреевич 1932 года рождения был эвакуирован в сентябре 1941 года вместе с остальными воспитанниками Харьковского детского дома № 19 в Екатерининский район Чкаловской области. По окончании войны вместе с детдомом вернулся в г. Харьков, в 1946 году поступил в Харьковское ремесленное училище № 14. Ваш запрос мы переслали в дирекцию училища. С уважением, А. Е. Федорчук, замзав отдела кадров».

— Ну что? — нетерпеливо спросила соседка. — Нашла?

— В Харькове, — пересохшими губами с трудом выговорила Ося. Руки её не слушались, и третий конверт она вскрыла так неловко, что порвала лежащий внутри лист, исписанный мелким чётким почерком. Сложив на столе две половинки, она помедлила пару минут, закрыв глаза и повторяя про себя: «Пожалуйста, пожалуйста», — потом начала читать.

«Уважаемая Татьяна Дмитриевна! — начинался ответ, и Ося вздрогнула, на секунду испугавшись, что это ошибка. — Гороно переслало мне ваш запрос. Пётр Куницын был учащимся нашего училища с 1946 по 1948 год. Петя очень умный