Путь Строителя 7 - Алексей Ковтунов

Алексей Ковтунов

Путь Строителя 7

Глава 1

Обрубок желеного дерева развалился на две неровные половины с глухим стуком, от которого загудела земля под ногами. Горячий пар вырвался из разлома, Основа покинула древесину, растворившись в утреннем воздухе, и я почувствовал знакомое опустошение внутри. Как будто из груди вытащили теплый ком и оставили вместо него холодную пустоту.

За ночь набралось всего четыре единицы, и ровно столько я потратил на утреннюю зарядку. Мог бы поэкономить, конечно, оставить хотя бы одну лишнюю про запас, но жадничать с Разрушением нельзя. Оно и так растет как черепаха по сравнению с Созиданием, и если забросить тренировки хотя бы на пару дней, процент начнет проседать. Уже проседал однажды, и повторять этот опыт не хочется.

Сел на обрубок, вытер лоб рукавом и посмотрел на руки. Ладони покалывает после каждого импульса, но это скорее приятное покалывание, как после хорошей работы. Тело привыкло, нервы привыкли, и даже почти полное опустошение резерва уже не вызывает головокружения, если расходовать плавно, а не вбухивать все разом. Прогресс, однозначно, пусть и медленный.

Ладно, деревья подождут до завтра, а у меня тут дело поважнее. Поднялся, отряхнулся и пошел к навесу, не зря же из дома прихватил тройную формочку из големовой глины.

Взял ее в руки, и первое, что отметил, это вес. Тяжелее одинарной раза в четыре, если не больше, потому что стенки между секциями тоже из глины, и каждая стенка несет на себе свой накопитель. Повертел, осмотрел со всех сторон. Обжиг прошел ровно, без перекосов и трещин, стенки звенят при постукивании, и это хороший знак. Значит, прогрелась насквозь, и глина спеклась однородно.

Подтащил ведро с подготовленной глиной, размял ком, разделил на три части и принялся забивать секции. Первая легла хорошо, разгладил поверхность мокрой ладонью, перешел ко второй. Тут чуть сложнее, потому что левая рука упирается в стенку, и пальцам не хватает простора, но приноровился. Третья секция заполнилась быстрее всего, потому что к этому моменту руки уже поняли, сколько глины класть и с какой силой давить.

Перевернул формочку, постучал по дну кулаком, и на припорошенную золой землю выпали три ровные одинаковые заготовки. Что-ж, красота, не иначе.

Поставил печати, отложил в ряд и потянулся за следующим комком. Ком в руки, размять, разделить, забить, разгладить, перевернуть, постучать, вытряхнуть, печати. Вторая тройка легла рядом с первой, и я невольно ухмыльнулся. Шесть кирпичей за время, которое раньше уходило на три, может четыре. Ускорение раза в два, не меньше. Не в три, как хотелось бы, потому что каждую секцию все равно надо заполнять отдельно, и руки не резиновые, но все равно разница ощутимая.

Третья тройка, четвертая. Руки вошли в ритм, движения стали автоматическими, и голова высвободилась для мыслей. А мысли, как обычно, полезли во все стороны сразу. Лазарет, стены, пол, гипокауст, рог зубра, баллиста, и каждая мысль тянет за собой десяток подзадач, каждая подзадача требует рук, материалов и времени, а времени нет, рук не хватает, и материалы тоже не бесконечные.

Ничего, разберемся. Сегодня главное стены лазарета поднять повыше, а то раненые ждать не могут. Ну и пол заливать пора, раствор уже замешан, рог зубра лежит дома и ждет своего часа, и вот тут-то начнется самое интересное. Впервые в истории этого мира кто-то будет вибрировать бетон не электрическим моторчиком, а рогом убитого зубра, пропитанным Основой. Хотя тут и моторчиком не вибрировали, да и бетон не сказать, чтобы заливали часто, так что я тут кругом первопроходец. Звучит как бред сумасшедшего, но именно из такого бреда тут и складывается прогресс.

Пятая тройка выпала из формочки, и я уже потянулся к ведру за очередной порцией глины, когда со стороны деревни донесся звук, от которого руки замерли сами собой.

Последний раз я слышал его при нападении зверья, и тогда все закончилось кабанами, зубром и пробитым частоколом. Тело среагировало раньше головы, я уже вскочил на ноги и бросил формочку на пол, когда сознание наконец догнало инстинкты и выдало короткую ясную мысль: бежать.

Основы в запасе почти нет, пара единичек восстановилась за время лепки, но тратить их на ускорение не стал. Просто побежал, как есть, на своих двоих, мимо обжиговых ям, мимо штабелей кирпича, через лужи и грязь. Воздух колол легкие, утренняя прохлада забиралась под рубаху, а в голове прокручивались варианты. Что на этот раз? Зверье? Жилы? Или что-нибудь новенькое, о чем мы еще даже не подозреваем?

Пока пролез через проем в частоколе с южной стороны, деревня уже окончательно проснулась. По улицам носились стражники, кто-то кричал, кто-то перекрикивал крикунов, и вся эта суматоха смахивала на растревоженный муравейник. Снова отметил, что идея с планом эвакуации все-таки хороша, но реализовать ее пока не успели. Мимо промчался староста, выбежавший из дома в наспех наброшенном халате, и лицо у него было такое, будто он не спал уже третьи сутки и не собирается начинать.

Охотники собрались у колодца, при оружии, хотя Кейна среди них не заметил, но это ничего не значит, Кейн всегда появляется там, где нужнее, и узнаешь об этом обычно уже постфактум.

Гвардейцы Кральда стояли у ворот в полном облачении, щиты выставлены, клинки обнажены, и сами они выглядели так, будто родились в латах и спали в них же. Впрочем, может и спали, от этих ребят такого вполне можно ожидать.

Но чего-то не хватает…

Точно, никто не дерется. Нет рева зверей, нет треска частокола, нет крови и паники. Стражники стоят, охотники стоят, гвардейцы стоят. Все напряжены, все готовы, но оружием не машут. И мало того, несколько мужиков возятся у ворот, растаскивая бревна, которыми на ночь перегораживают проем.

Подошел ближе, протиснулся между двумя стражниками, которые даже не повернули головы, и увидел, как в расчищенный проем ворот въезжают первые всадники. Легкая кожаная броня, короткие копья, лица серые от пыли и усталости. Кони переступали осторожно, прижимая уши и нервно косясь по сторонам, как будто позади них осталось что-то, от чего хотелось бежать галопом, а не тащиться шагом.

За всадниками пошли пехотинцы. Строем их построение можно было назвать только из большой вежливости, скорее просто кучка вооруженных людей, которые шли в одном направлении и старались не падать. Некоторые хромали, у одного рука висела на перевязи, другой опирался на копье как на костыль.

А