Скорость - Адам Хлебов

Адам Хлебов

Скорость

Глава первая

Ваха, Кот и я

© Все права защищены.

Копирование, публикация произведения или его части

без разрешения автора запрещены.

— Как вы чувствуете себя на скорости 300 километров в час?

— Чувствую себя превосходно!

Кими Райкконен, пилот Формулы 1.

Россия. Наши дни. Горный перевал.

Смогу ли я обвести вокруг пальца своих преследователей?

Сегодня все по серьезному: или я их сделаю, или умру.

Я гнал по кривой горной дороге с крутыми поворотами. Вёл на неприлично большой скорости свой любимый Листэр Стелс.

Вписываясь в изгибы серпантина, я притормаживал перед «слепыми»,' зонами, и тогда на глянцевой чёрной корме изящно вспыхивали и тут же гасли тонкие линии задних стопарей.

Автомобиль едва переставал ускоряться, входя в поворот, а затем снова делал рывок, бросался вперёд.

У меня на хвосте висели сразу две машины: менты с цветомузыкой на Шкоде Октавии и люди Вахи на Мерсе GLS. Они мелькали в зеркалах: то в боковых, то в зеркале заднего вида, натужно ревя двигателями.

Иногда отставали, иногда я давал им нагнать себя, сбавляя скорость. Дистанция — метров пятьдесят.

Мамкины Шумахеры. Я мог бы легко оторваться и уйти за горизонт, но не делал. Мне нужно потянуть время.

Кто не знает: Листэр Стелс — это переделанный Ягуар, разобранный до винтика и собранный заново. Ракета с шестисот семидесяти пяти сильной силовой установкой, набирающая сотню за три и шесть секунды.

Стелс, обутый во всепогодную гоночную резину на двадцать третьих чёрных матовых дисках Асанти Матар, будто прилип к дороге. У нас это называется «держак».

Хороший держак дарит удовольствие и железобетонное спокойствие.

От высокой скорости сквозь диски была видна вся внутрянка тормозной системы. И поэтому, если смотреть в движении со стороны, казалось, что колёса были сделаны из полупрозрачной субстанции.

Кстати, эти диски отливали по-моему индивидуальному заказу. И стоили, как приличный семейный седан.

Двигатель — покорённый человеком дьявол в металле — агрессивно рычал, лаская мой слух. По его реву я чуял: у нас есть огромный запас мощности.

Восьмиступенчатая трансмиссия ловила малейшее движение моей стопы. и чётко переключала скорости, точно угадывая нужный мне режим.

Я и Кот — так я прозвал свой Листэр Стелс — в эти мгновения были единым целым.

Мои преследователи не имели шансов. Кот был «самовозкой». В моём спортивном прошлом так называли тачки, настолько превосходящие конкурентов, что можно забить на стратегию и уделать соперников, не напрягаясь.

Слева за окном проносились серо-бежевые скалы, в которых прорублена двухполоска. Справа маячил крутой обрыв. Метрах в двухстах внизу тонкой серебряной змейкой тянулась горная река.

В некоторых местах ограждение отсутствовало. Когда я проносился мимо таких прогалин, то чётко понимал: если кто-то снёс это ограждение и вылетел вниз, шансов выжить у него не было.

Погоня и хрипловатый рёв мотора придавали яркости настроению.

Между колёс стремительно мелькали белые полосы прерывистой разметки и это наполняло моё сознание ощущением эйфории.

Но я не забывал: горы не терпят легкомыслия. Они прекрасны в своём суровом могуществе, но беспощадны к беспечности.

ЯПоэтому я был очень внимателен.

Скорость не опускалась ниже сотни уже минут пять. Для горной дороги это много. Преследователи должны быть измочалены адреналином.

Я прислушался к двигателю. Он звучал чарующе. Как хриплый голос античного божества, рокотал и наэлектризовывал воздух. Я улыбнулся. Мы с тобой одной крови, Кот.

Мои преследователи подотстали. Теперь нас разделяло метров сто пятьдесят. Петли серпантина шли к самой высокой точке перевала.

Кот с необыкновенной лёгкостью «распускал» повороты. Это когда ведёшь машину шире разметки — от внутренней к внешней.

Дорога была пустынной, и я был рад этому. Не люблю распугивать обычных водителей.

Но теперь я увидел: с более высокого уровня навстречу спускался старенький автокран Рено. Он плелся вниз на первой передаче, не перегружая тормозные колодки.

В таких местах водители большегрузов стараются по минимуму использовать тормоза —, чтобы не угробиться на крутом спуске.

Радиус поворота был невелик, и Рено брал пошире, выезжая на встречку.

Я подошёл к повороту на максимальной скорости, затем убрал ногу с газа.

Чем выше скорость — тем больше центробежная сила. Чем меньше радиус — тем круче держак.

Меня качнуло к обрыву, шины впервые заскрипели, ладони вспотели. Но Кот, взревев мотором, вышел из управляемого заноса по прямой.

Теперь он летел прямо в морду Рено. За миллисекунду до столкновения я резко ушёл вправо. Глянул в обезумевшие от страха глаза водителя тягача.

— Пардон, мсье.

Я глянул в зеркало. Рено остановился, загородив поворот. То, что надо. Теперь они втроём будут разъезжаться минуты две.

Я сбавил скорость. Впереди почти прямой участок. Взял бутылку, открутил крышку, отпил минералки прямо из горлышка.

Через три минуты я снова дал им догнать себя. Дистанция — пятьдесят метров.

Обозлённые мордовороты Вахи летели впереди, менты за ними. Их гнев — мой помощник.

Мерс с двумя уродами решил броситься и проскочить между мной и скалами в левом повороте. Мы встретились с водилой взглядами, когда я глянул в левое зеркало. Он показал мне средний палец.

Зря он так, Ведёт себя, как быдловатый школьник.

Я поддал газа. Движок добавил оборотов, трансмиссия понизила передачу — Листэр Стелс прыгнул вперёд. Лёгко уйдя на два корпуса, я перекрыл Мерсу обзор. Он тоже газанул. Я дёрнул руль вправо и засмеялся, заставив преследователя шугануться.

Тот, за рулём немца, убрал ногу с педали. Если бы не затормозил — через секунду летел бы в пропасть. Мерин экстренно тормознул, вильнул задом, оставляя на асфальте чёрные волны от покрышек и сизое облако дыма.

В атаку пошли менты. Каким-то чудом они проскочили между Мерсом и скалой. Будто ангел-хранитель провёл через узкий просвет между острыми краями валунов. Клянусь, от удара о камни их отделяли миллиметры.

Счастливчики. Я был доволен — катастрофа в мои планы не входила.

Я снова вошёл в поворот, сбавил скорость, давая Шкоде догнать меня. Я перевозчик. Перевожу деликатные грузы для заказчиков. Небольшие — помещаются в легковушку. Не вожу наркоту, не вожу людей. Живых или мёртвых.

Ваха, ублюдок, пытался меня обмануть и перевезти с моей помощью похищенную девушку в огромном чемодане, выдав её за фальшивые доллары. Чемодан показался подозрительным — тяжёлый. Его люди пригрозили: убьём, если откроешь.

Мне плевать на их угрозы.

Через триста километров я остановился и открыл чемодан. Я охренел. Там была