Линия иной судьбы - Дмитрий Соловей

Линия иной судьбы

Глава 1

Пролог

Дорогой читатель! Сразу приношу извинения за слишком «куцую» аннотацию. Это сделано специально, чтобы вас «не спугнуть». Я намеренно оставляю аннотацию лаконичной и держу интригу. Время, место и обстоятельства, в которых очутился мой герой, раскроются перед вами только во второй главе.

Иногда авторы пишут, что все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. У меня всё с точностью до наоборот. Практически все события, фамилии и имена в романе — подлинные, воссозданные по архивным материалам и семейным свидетельствам с разрешения потомков.

Единственный вымышленный персонаж здесь — мальчик Валентин. Его глазами мы посмотрим на судьбы людей, которых давно уже нет с нами. И хотя это художественное, а не документальное произведение, оно наполнено настоящей, живой памятью. Я искренне надеюсь, что эта история заставит вас сопереживать героям так же глубоко, как сопереживаю им я, собирая этот сюжет по крупицам.

* * *

Голову простреливало болью, тело не слушалось. Отчего-то возникли мысли об инсульте. Знаете ли, в моём возрасте такое случается. Правда, предпосылок к этому не имелось. Отдыхал я на даче, не нервничал, ни о чём не переживал. Да и чего мне волноваться? С предыдущей работы сам уволился, найдя более денежный вариант. Тоже по закупкам, но ответственности меньше, а зарплата на треть выше. Как оно там на самом деле получится, узнаю со временем… Или не узнаю. Смущала какая-то «деревянность» тела.

И легче не становилось. Уши заложило, перед глазами стояла муть. На ней я и зафиксировал взгляд, пытаясь разглядеть, что там мельтешит.

Оказалось, не «что», а «кто».

Пацан лет двенадцати заглядывал мне в лицо и что-то спрашивал. Наконец удалось сосредоточиться и разобрать его слова.

— Валька, Валь, ну ты как? — интересовался мальчишка.

Он точно ко мне обращается? Я вообще-то Владимир Игоревич, и годочков мне уже под полтинник. Сделал бы замечание пацану за фамильярность и обращение на «ты», но голова вдруг резко перестала болеть. Словно кто-то щёлкнул тумблером, и разом навалились звуки, запахи и ощущения. В нос ударил «аромат» зассанной подворотни. Но куда больше меня смущало собственное тело — оно ощущалось каким-то чужим.

С трудом получилось сесть и осмотреться.

О-па!

Не… Серьёзно? Я точно не сплю и не перечитал перед сном сомнительного качества литературы? Люблю, знаете ли, всякие приключения. Вот друг мой, Серёга, тот только фильмы предпочитает. На моей памяти он всего один раз взялся за фантастику в печатном виде. Мы тогда вместе по вахтам мотались, всё пытались побольше денег заработать. В такие, простите за выражение, ебеня забирались…

Как-то раз у электриков приключилась серьёзная поломка, а генератор работал только на оборудование и холодильники. Серёга от скуки взял книгу, завалявшуюся у дежурных на полке. И ведь дочитал! Потом с восторгом рассказывал мне, что это, оказывается, интереснее кино, поскольку всё понятно, всё сам себе представляешь.

Правда, дальше дело не пошло. Одно дело, когда при свече читаешь, чтобы не помереть со скуки, и совсем другое — добровольно обрекать себя, цитирую, «на это мученье». Электричество наконец дали, и друг снова предпочёл в свободное время гонять игры или смотреть фильмы. Порой — для очень взрослой публики. Ну, вы меня понимаете.

Между прочим, никакое это не мученье чтение книг. У меня в выходные, за день запросто одна книга уходит. Конечно, если она интересная. Сейчас ведь с этим ещё та лотерея. Есть у меня любимые авторы, но пока дождёшься от них продолжения, приходится перебиваться чем попало.

— Валька, ты как? — снова вернул меня к действительности пацан.

— Уже лучше, — совершенно честно ответил я, разглядывая собственные руки и ноги.

Собственно, почему я вообще про книги заговорил. Жанр про попаданцев в чужое тело я частенько почитывал. Не скажу, что это мой любимый сюжет, но с основными признаками попаданства был знаком. Неужели «сбылась мечта идиота»?

— Давай бабушке не скажем, что ты упал, когда с забора спрыгивал? — продолжал беседу мальчишка.

— Не скажем, — подтвердил я и, ухватившись за протянутую ладонь, поднялся с земли.

Мда… Так себе местечко. Не подумайте, что какое-то криминальное или откровенная помойка. Просто всё какое-то несовременное, что ли? С другой стороны, я же попаданец — меня должно было куда-то занести. Если, конечно, не лежу в коме и всё это не галлюцинация, то не всё так плохо.

Тельце мелковато, зато перспективы отличные. Попади я в тело взрослого человека — уж не знаю, как стал бы выкручиваться.

— Валь, идти сможешь? — продолжал проявлять заботу пацан. — Давай я тебя понесу.

Удивиться и подумать обстоятельно, что весу во мне сейчас немного, но такую ношу он всё равно не утянет, я не успел. Мальчишка развернулся ко мне спиной, присел, закинул мои руки себе на плечи, подхватил под колени и действительно поднял. Чуть согнувшись, он довольно шустро двинулся прочь из переулка. Мне же оставалось только удивляться всему, что видел вокруг.

Не успели мы выйти из-за угла, как повстречали стайку ребятишек примерно такого же возраста.

— Пашка, ты на гiрку йдэшь?

— Не знаю, — пропыхтел мой личный носильщик.

Причём никто не удивился такому способу передвижения. Мало того, я заметил ещё двух пацанов, которые несли на спинах малышей. У одного сидела девочка лет двух, не старше, а второй пытался удержать пухлого карапуза года на три-четыре.

Пройдя до конца квартала, Пашка всё же выдохся и предложил мне дальше идти самому. Возражать я не стал. Двигаясь потихоньку, можно многое рассмотреть. Как раз успел прочитать на грубой жестяной табличке, прибитой к покосившемуся деревянному забору: «Переулок Семиградский». Так себе информация. Ни о чём.

Хотя, я однозначно в России. Точнее где-то на юге. Говор у приятелей Пашки был характерный. Интересно, какой сейчас год? Пока спрашивать напрямую не буду, чтобы не вызывать лишних вопросов. Не думаю, что ребёнок моего возраста озабочен подобными вещами.

Смотрим дальше.

Стоит телега, в неё запряжена лошадь. Нет, это тоже не показатель. Гужевой транспорт и в двадцать первом веке кое-где встречался.

Дома кирпичные. Я бы сказал, постройки конца девятнадцатого века. Некоторые фасады побелены какой-то рыжевато-розовой известью. Идём мы по тротуару с кривовато уложенной плиткой, а сама дорога вымощена брусчаткой. Людей немного. Судя по всему, осень, и дело близится к вечеру.

На нас одежда соответствующая — ботинки, пальтишки.