Начало пути: Рокировка. Аристократ с Юга. Курс молодого мага - Алексей Леонидович Самылов

Алексей Самылов

Начало пути: Рокировка. Аристократ с Юга. Курс молодого мага

Первые три романа цикла «Эриминум. Эпоха Выживания»

© Алексей Самылов, 2026

Вступление

Внимание!

Пришлось вынести это предупреждение в самое начало книги, ибо многие читатели по каким-то причинам пропускают этот факт. Поэтому потребовалось немного забежать вперед и подчеркнуть.

Уважаемые читатели! Обратите внимание, что час в мире Эриминум длиннее земного, день в мире Эриминум длиннее земного. А год в мире Эриминум четыреста дней. Все это дает эффект, что разумные мира Эриминум, которым по тринадцать-четырнадцать лет, на самом деле вполне развитые физически разумные, примерно 18 (восемнадцати) – 19 (девятнадцати) лет, относительно земного течения времени.

ЕЩЕ РАЗ!!! Я не пропагандирую педофилию!!! Нигде в тексте нет указаний на близкие отношения детей и взрослых. Подчеркиваю этот момент, ибо некоторые ревнители закона, которые не утруждаются прочитать книгу, вырывают из контекста некоторые моменты, а то и просто отдельные фразы, и выдают их за всякое непотребство. Обращение к юноше «Ребенок», вполне дееспособному юноше, от разумного, который его старше раза в четыре, совершенно нормально. Отношения молодого человека тринадцати лет (помните про особенность течения времени? Такому парню уже 18–19 лет) с девушками на пару лет его старше, также совершенно нормальное явление, даже по земным меркам.

Такая особенность течения времени в мире Эриминум была сделана для того, чтобы подчеркнуть непохожесть Эриминума относительно Земли. Только это было целью такого хода.

Еще раз прошу учитывать этот момент и не писать необоснованные жалобы и «разоблачения».

Приятного чтения!

Самылов Алексей

1. Рокировка

Глава 1

За окном самозабвенно чирикали птицы, радуясь короткому сибирскому лету. Сегодня было не так жарко, как вчера, поэтому шторы не были задернуты, и дневное солнце заглядывало в кабинет. Аркадий Егорович, степенный пожилой мужчина, врач-офтальмолог, со вздохом посмотрел на сидящего напротив молодого плечистого, крепкого парня. Двадцати восьми лет и с характерным отсутствующим выражением глаз слепого человека.

– К сожалению, Артем, ничем не могу тебя порадовать, – произнес он, хмурясь и не глядя на парня. – Деградация зрения остановилась. Но улучшений так и нет.

Артем ответил не сразу, и в тишине стали слышны далекие гудки машин.

– Я понял вас, – кивнул, наконец, парень.

Аркадий Егорович снова вздохнул. И посмотрел все-таки на собеседника. А тот сидел с совершенно спокойным выражением лица.

– Но на процедуры ходить все равно надо, Артем, – произнес врач. – Чтобы зрительные нервы не деградировали… Полностью.

– Ну, мне особо ходить больше некуда, – выдал дежурную вежливую улыбку парень. – Так что буду ходить сюда.

Словно специально подчеркивая свой недуг, Артем вообще не использовал жестикуляцию. И создавалось впечатление, что он зачитывает заранее написанный текст. Просто читает, без выражения.

Аркадий Егорович слегка нахмурился. Побарабанил пальцами по столу.

– Артем, – негромко произнес мужчина. – А как ты… В общем?

Парень слегка улыбнулся.

– Живу, – ровно ответил он. – Пенсии хватает, мне же сейчас немного надо.

Врач нахмурился еще больше. Он явно что-то хотел сказать или сделать, что ему очень сильно не нравилось.

– Мне… очень неприятно, – произнес Аркадий Егорович, явно тщательно подбирая слова. – Я даже… Понимаю, что поступаю… Неправильно. Но кто-то должен…

Мужчина вздохнул так, как вздыхают люди с тяжким грузом на душе.

– Светлана просила подписать бумаги на развод, – буквально выдавил из себя Аркадий Егорович. – Заявление… Тебе же сейчас будет неудобно…

– Бумаги у вас с собой? – спокойно спросил Артем.

Аркадий Егорович некоторое время смотрел на него. А потом залез в ящик стола. Зашуршал бумагами, достал несколько, соединенных скрепкой. Положил на стол, пододвинул Артему.

– Вы только поставьте руку, где нужно, – попросил парень.

– Да, конечно, – мрачно ответил врач.

Он взял Артема за правую руку, в которой парень уже держал ручку, и поставил, куда нужно. Артем черканул роспись. Мужчина пододвинул бумаги к себе, перевернул лист, и действия снова повторились. И так еще несколько раз.

– Надеюсь, я сейчас не отписал свою квартиру? – усмехнулся парень.

– Артем! – мужчина возмутился.

Даже побагровел.

– Это была шутка, – хмыкнул Артем. – Немного… плоская. Простите.

Аркадий Егорович покачал головой и, убрав бумаги, снова посмотрел на Артема.

– Знаешь, – произнес он. – Хоть мы теперь уже не родственники… Почти. Нет, не так.

Врач, в который уже раз за этот разговор, тяжело вздохнул.

– Хоть я и не должен так говорить о своей дочери, – угрюмо произнес мужчина. – Но она… поступает подло.

– Аркадий Егорович, мы уже об этом говорили, – Артем был по-настоящему, а не только внешне спокоен. – Я даже в какой-то мере рад. Знать, что рядом мучится любимый человек. Что я ей могу дать? Указать в завещании?

– Видишь ли, Артем, – как-то устало произнес Аркадий Егорович, смахнув ладонью невидимые пылинки со столешницы. – Для начала это говорит о том, что я ее плохо воспитал. Она ведь даже не попыталась. И самое главное, она знает, что поступает очень неправильно. Иначе с чего бы эти бумаги подписывала через меня? Знает и все равно делает именно так. На что же тогда рассчитывать мне? Когда я выйду на пенсию? Мне куда съезжать? В дом престарелых или сразу на кладбище?

Голос мужчины дрогнул на последних фразах.

– Аркадий Егорович, Свете всего двадцать два… было, – произнес парень с легкой грустью в голосе. – Знаете, жизнь, она все объяснит. Хочешь ты этого или нет.

Артем улыбнулся. Легкой светлой улыбкой.

– Да, – выдавил врач, не глядя на парня. – Наверное… Нет, ты прав, Артем. Но это же моя дочь все-таки. Не хочется, чтобы ей… вот такие уроки достались.

– Пойду я, Аркадий Егорович, – сказал парень, неловко поднявшись, опираясь на трость. – До свидания.

– До свидания, Артем, – откликнулся врач.

* * *

Это был секрет. То, почему Артем торопился домой. Ну, как торопился. Очень трудно быстро идти в тумане. Очень густом тумане, в котором видны только очертания, да и то лишь вблизи и на сильном контрасте света и тени. Так что Артем поспешал не торопясь. Слушал звуки летнего города, разговоры людей… Удивленные возгласы детей, укоризненные фразы взрослых, которые высказывали чадам, что нельзя тыкать пальцем в людей, которые имеют какие-то физические недостатки. Парень уже почти привык, что мир сузился до звуков, запахов и ощущений. Привык ориентироваться на чувство приближения. Это когда ощущаешь препятствие, а не видишь его.

Так что же за секрет? Сейчас Артем придет домой, поужинает. И без