Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов

Бастард Императора. Том 32.

Глава 1

Туда, куда не хотелось бы возвращаться

От автора: глава не редактированная, скоро всё сделаю, поэтому на ошибки не смотрим.

* * *

Я сперва посмотрел на Эйкхирию, стоявшую на краю поляны, а затем медленно перевёл взгляд обратно на Древо.

Туда, ввысь, где среди полностью опустевшей кроны держался один-единственный серебряный лист.

Последний.

Среди голых ветвей, растрескавшейся коры и угасающих серебряных прожилок он остаётся единственным лучом надежды для Альвов. Именно этот маленький лист всё это время позволял им продолжать сражаться, не обращая внимания на потери, разрушенные города и гибнущие корабли.

Пока он держится на ветви, у их народа на этой планете сохраняется будущее.

— Теперь ты видишь…? — послышался тихий голос Эйкхирии. — Понимаешь, что это всё, что у нас осталось…?

Я не ответил сразу и медленно перевёл взгляд на неё, также тихо спрашивая:

— Кому принадлежит последний лист?

Пальцы девушки едва заметно сильнее сжали рукояти клинков. Эйна, стоявшая рядом, коротко посмотрела на неё, однако не вмешалась.

— Двухлетнему ребёнку… — всё так же тихо ответила Эйкхирия. — Последнему представителю этой правящей ветви. Последнему, чью жизнь Древо ещё способно защищать… Тому, ради кого мой народ всё ещё сражается.

В её голосе не появилось ни дрожи, ни надрыва, но боль всё равно ощущалась в каждом слове.

— Если ты сейчас сорвёшь этот лист, ребёнок умрёт… А вслед за ним начнёт угасать и Древо… Затем, с угасающей силой, погибнут и все Альвы на этой планете, неспособные сражаться… Без Древа нас больше ничто не удержит.

— Зачем ты ему всё это объясняешь⁈ — чуть ли не прорычала Эйна. — Это клятый Вайторл! Ублюдок, который не должен был жить! А ты с ним ведёшь переговоры⁈

Эйкхирия ничего ей не ответила и вместо этого обратилась ко мне:

— Так скажи мне, Сергей. Как человек, который стремится всех спасти, и как будущий император, желающий объединить всю галактику, готов ли ты устроить геноцид сотен миллионов ради поставленной цели?

Вопрос прозвучал прямо. Без попытки смягчить смысл.

Я спокойно выдержал её взгляд, спрашивая:

— Если бы Максим оказался в беде? Если бы для его спасения потребовался этот лист, какое решение приняла бы ты?

Ладони Эйкхирии едва заметно сжались на рукоятях. Девушка промолчала несколько секунд.

— Я люблю его, — наконец произнесла она, не отводя от меня глаз. — Однако не стала бы убивать всех этих детей, стариков и тех, кто ещё продолжает надеяться, ради спасения своего мужа… — девушка сделала неглубокий вдох, при этом сглотнув ком в горле. — И Максим сам отказался бы от такой цены. Я уверена. Он не захотел бы жить, зная, сколько людей погибло ради его жизни.

Эйкхирия действительно не сомневается в собственных словах.

— Как, уверена, не захотела бы и Аня.

Я слегка усмехнулся.

— Пытаешься давить на мораль? Сначала напоминаешь, что я будущий император, затем говоришь о воле Ани. Хороший подход. Особенно когда знаешь, что времени у меня почти не осталось.

— Я не пытаюсь тобой манипулировать… — ровно возразила девушка. — Ты сам прекрасно понимаешь, чего она хотела бы… Я лишь заставляю тебя произнести ответ перед самим собой, — её взгляд стал жёстче. — Один выбор, который ты сейчас сделаешь, определит, кем станешь ты. А заодно определит, кем станут те, кто пойдёт следом. Ты можешь говорить о мире, единстве и защите слабых сколько угодно. Однако все эти слова ничего не стоят, если при первом же тяжёлом выборе ты решишь уничтожить целый народ ради двух дорогих тебе людей.

— Даже так?

Эйкхирия продолжала стоять неподвижно. Тогда я внимательно посмотрел уже на неё, спрашивая:

— А что насчёт тебя самой, Эйкхирия? Кто ты и за кем идёшь?

Девушка не ответила.

— Ты вступила в мой Род, — продолжил я. — Хоть и не принесла мне клятву верности. Жила рядом с нами, сражалась с нами, ела за одним столом и прикрывала спины моих людей. Ты стала частью семьи, хотя никто тебя к этому не принуждал.

Клинки в её руках снова едва заметно опустились, но Эйкхирия быстро вернула их на прежнюю высоту, однако ничего не сказала.

— Ты сделала этот выбор сама. Даже прекрасно понимая, что я враг Альвов. Разве не так?

Она молчала, всё так же смотря на меня.

— Если так, почему сейчас ты решила поднять на меня оружие?

— Ты сам дал мне эти клинки… — тихо ответила девушка. — И раз ты мне их дал…

Эйкхирия встала в боевую стойку.

— Направляешь на меня оружие…?

* * *

Сергей исчез с прежнего места. Он оказался прямо перед Эйкхирией, остановившись настолько близко, что между остриём её клинка и его грудью осталось меньше ладони.

Девушка, ещё секунду назад твёрдо смотревшая вперёд, ощутив его присутствие рядом, сама не понимая причины, склонила голову. Её взгляд остановился на сапогах Сергея, а пальцы сильнее сомкнулись на оружии, пытаясь удержать внезапно появившуюся дрожь.

Рядом точно так же замерла Эйна.

Женщина опустила голову, а по её виску прошла тонкая капля пота. До этого она ещё готовилась броситься на Вайторла, защищая последний лист и собственный народ, однако теперь не могла даже заставить себя пошевелиться, пока всё её тело дрожало.

Сергей не давил на них силой. Не выпускал волю и не пытался подавить источники. От него не исходило никакой разрушительной энергии.

И всё же перед Эйкхирией сейчас стоял не тот человек, которого она знала на Земле…

Не глава молодого Рода и не император четырёх империй.

Перед девушкой находилось существо, чьё присутствие заставляло склонить голову просто потому, что она не имела права поднять голову в его присутствии.

Перед ней стоял тот, кто прожил сотни лет, видел гибель миров, переживал исчезновение народов и всё равно продолжал двигаться вперёд. В нём ощущалась глубина космоса, его величие, скрытая мощь и бесчисленные тайны, недоступные ни людям, ни Альвам.

— Последний Приговор, да? — абсолютно ровным и спокойным голосом спросил Сергей. — Так когда-то тебя называли?

Уши Эйкхирии едва заметно дрогнули.

Услышать собственный титул из его уст оказалось почему-то неожиданно тяжело. Сейчас громкое имя, некогда заставлявшее врагов бежать и вдохновлявшее Альвов идти за ней в бой, показалось почти детской