Повседневная медицина в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

— Не бойся, — улыбаюсь я, щекоча малютку слева. Боже, да я чувствую ее косточки! Она настолько худенькая⁈ Ну, конечно! Наверняка местные недоедают, а то и вовсе голодают!

— Как тебя зовут? — спрашиваю ушастую женщину.

— Х-химари, высокий г-господин… Пож-жалуйста… Пожалуйста, не делайте больно б-братику и сестричке…. Умоляю… Возьмите лучше меня…

— О, да не волнуйся, Химари! — отвечаю обеспокоенной девушке. Выходит, она им не мать, а сестра? Ясно. — Я люблю ваш народ и никогда не причиню вам вреда. Поверь. А теперь, проводи меня к своим. Вы ведь живете отдельно от всех остальных?

— Д-да…

Она все еще колеблется, поглядывая на меня с тревогой. Но в конце концов решает довериться и ведет меня в сторону от центра и более-менее сносно выглядящих домов. Грязь под ногами становится гуще — похоже, в эту сторону люди почти не ходят. Странно, но она упрямо идет дальше в сторону частокола и не останавливается. Впрочем, вижу, что забор вдруг изгибается, уходя дальше, а через несколько метров возвращается на прежнюю полосу, продолжая линию обороны. Зверодевушка заходит прямо в этот проход. Нам остается только последовать за ней.

Внутри нас ожидает куда более достойный вид. Один-единственный дом, пусть и неказистый и покосившийся, зато во много раз чище и ухоженнее, нежели все остальные халупы в деревне. Да и грязь под ногами куда-то исчезает, стоит нам пересечь невидимую черту, протиснувшись в дырку в ограде. Частокол наместе — он огибает небольшой пятачок земли вместе с домом, защищая проживающих здесь от неприятностей. Видимо, местные примирились с тем, что здесь живут ушастые, но лишний раз видеть их не хотят. Неудивительно, учитывая дикие нравы этих людей.

Возле дома крутятся еще дети, а взрослых не видно. Должно быть, сидят внутри этого странного дома, больше напоминающий коровник, нежели жилое помещение. Малыши и подростки, завидев девушку, бросаются к ней, но при виде нас троих пугаются и улепетывают внутрь дома. Вздыхаю, понимая, что тут придется потратить немало времени на то, чтобы убедить ушастых в моей лояльности. Однако, все оказывается куда проще, чем я предполагал…

…Куча детей вместе с Химари, оказавшейся единственной взрослой в этом детском саду, уплетают припасы, которыми мы щедро поделились, вытащив их из хранилища. Глядя на них, жду, пока они насытятся, прохаживаясь по их дому. Потолок довольно низенький и мне приходится гнуть спину, чтобы не треснуться головой. Похоже, здесь действительно раньше был коровник, на что указывают переделанные стойла и расположение перегородок. Зато чисто, приятно пахнет травами, пучки которых развешаны на потолке и опрятно. Все же ясно видно, что помещение нуждается в сильной мужской руке, а взрослых тут кроме Химари я не наблюдаю. Мне интересно, куда все подевались, хотя кое-какие догадки уже есть. Вряд ли эти дети тут жили всегда одни.

Химари насыщается первой. Да и много ли надо этой отощавшей кошечке? Стесняясь своего вида и моего внимания, она едва не плачет от благодарности. Не столько за себя, сколько за накормленных детей. А потом начинает рассказ…

Как я и думал, зверолюдов во владениях местного барона раньше было много. Раньше. Дядя Аберфельди, Фридрих Кравгаузен, был довольно лояльным человеком по отношению к ушастым. Не добрым и великодушным, но умным и харизматичным. Он прекрасно понимал, что не стоит надеяться только на свою дружину и трусливых деревенских, проживая в глуши диких опасных земель. Поэтому спокойно плевал на Церковь и ее приказы, разрешая зверолюдам селиться в своих владениях. Разумеется, при соблюдении некоторых условий: подчинение и помощь в отражении атак. Иначе говоря, он не делал никакой разницы между селянами и ними, когда дело касалось службы и обязанностей. В остальное же время его не сильно интересовало, что происходит в деревне. Некоторым из зверолюдок повезло пробиться в его ближайшее окружение, устроившись слугами на кухню и разнорабочими, но большинству из них пришлось остаться в деревне. К слову их и так было не слишком много — пара десятков особей с детьми.

— А около полугода назад пришли люди барона и забрали всех, кто мог держать в руках оружие, — со слезами на глазах рассказывает Химари. — Они и сами были не рады это делать, но у солдат не было выбора. По их словам, с севера приближалась армия монстров, которая так или иначе наткнулась бы на нашу деревню…

Кошка замолчала, уткнувшись в пол.

— Никто не вернулся, — вымолвила она наконец. — Никто, кроме пары солдат. Да и те померли через несколько дней от тяжелых ран. Но вторжение было отбито. Я тогда болела и меня не взяли, а малышей и подавно. Вот я и осталась одна вместе с ними…

— Как же вы выжили⁈ — изумляюсь я, оглядывая ораву детей. — Не местные же вам помогали⁈

Та разводит лапками.

— Тут вы верно подметили. Они нас и так еле терпят, а после этого случая вообще перестали замечать. Спасибо тем из нас, кто служит барону в крепости — они изо всех сил пытаются нам помочь, передавая припасы. Ну и я тоже иногда выбираюсь в лес… Не смотрите на меня так, господин! — краснеет девушка. — Я хорошо стреляю из лука, а далеко ходить не приходится. Конечно, иногда бывает очень тяжело, но мы справляемся…

Налопавшись, дети засыпают буквально за столом и Химари приходится перетаскивать малышей на их ложа — это простые соломенные рогожки, накрытые грубой тканью. Впрочем, никто из них не жалуется, прекрасно понимая, как тяжело приходится их единственной няне. Тогда я залезаю в инвентарь, вытаскивая оттуда все, что только можно: матрасы, подушки, одеяла, припасы, одежду… Кошкодевушка плачет от восторга и благодарности, но даже не пытается возражать.

— Вас сами духи прислали к нам, господин волшебник! — восклицает она, второпях затыкая рот и оглядываясь на спящих детей. Но тех уже и пушкой не разбудишь. — Вы буквально спасли нас!

Оглядываюсь на самураев. Понятно, что с собой в путешествие мы несчастных не возьмем, но и оставлять их здесь бессмысленно. Стоит местным узнать, какими подарками мы одарили ушастых и у них все отберут. Тогда киваю ребятам и выхожу наружу.

— Друзья! — говорю им. — Здесь нам суждено расстаться! Вы возьмете вездеход и вернетесь вместе с ними обратно. Сами понимаете, что отправить кого-то одного из вас я не могу. Пока Син будет у руля, Вадя должна помогать Химари с детьми. Или наоборот. Я сам доберусь до Империи.

— Но как? — восклицает более эмоциональная Ваджра, в то время как Син послушно кивает. — У вас ведь нет больше ховеркрафта!