Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев

Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.

— Не отставай! — потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.

Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.

— Я пришёл к тебе с…

Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.

— Сдурела? — охнул я.

— Стучаться надо! — взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.

Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.

— Тебе б валерьянки накапать, — буркнул я.

— Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, — пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. — Держи!

— Так ты специально меня первым запустил! — возмутился я.

— Ничего подобного! — пошёл Лев в отказ. — Я просто зачитался!

— Зачитался он! — Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. — Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.

Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.

— Иди-иди! — отпустил меня тот. — А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!

— Значит, хорошо, что я тебя встретил, — фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. — Жоре гостинец от вас передам.

Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:

— Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»

Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.

Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей — всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.

— С продуктами нельзя! — заявил интерн. — И минералку тоже оставляй.

Я в итоге отдал ему всё и попросил:

— Задвинь под стол пока.

Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.

— Наше вам! — поздоровался я от порога. — Как живёте-можете?

Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:

— Смешно.

— В том-то весь смысл! — оскалился я. — Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?

— Кидаются, — подтвердил дядя Вова. — Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. — Он указал на телевизор. — Выключи.

Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.

Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.

— Не заперли в дурку, значит? — усмехнулся упырь. — Везучий.

— Добрый! Пацифист практически, ля! — поправил я собеседника и сказал: — Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать — тоже поговорить не вышло.

— На работу выходишь завтра? — уточнил дядя Вова.

— А куда деваться? Выхожу.

Упырь вздохнул.

— И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?

— Так я не убивал никого! — развёл я руками. — Какое ещё наблюдение?

— Так! — заинтересовался дядя Вова. — Излагай свою версию.

— В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!

— Допустим, — кивнул фельдшер. — А кто их тогда всех убил?

Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.

— Так ты и убил, больше некому.

Осунувшаяся физиономия упыря приобрела на редкость озадаченное выражение.

— Всех троих? — уточнил он, словно не мог поверить собственным ушам.

— Ага! — кивнул я. — Ты как первого куснул, так и слетел с катушек. А поймал две пули и вовсе озверел. Я тебя от последнего оттащить пытался, но не сумел. Такие дела.

Дядя Вова забухал, но тут же совладал с приступом кашля и уточнил:

— А с протоколом что не так?

— Это легко! Одного покойника в такой ситуации любому упырю спустят, а три разом — это уже откровенно асоциальное поведение. За такое и сесть можно. Вот твои кореша из конторы и повесили на меня двух мертвецов.

— Бред же!

— Одному в место укуса гарпун воткнули. Второго топором искромсали так, что никакое вскрытие ничего не покажет. А меня обещали за сто первый километр выслать, если в отказ пойду. Но я-то не промах, отвертелся от дурки. Ибо нефиг!

— Клоун, ля! — выдал дядя Вова. — Тебя ж в цирк переведут!

— Не знаю, не знаю, — покачал я головой. — Медсестрички поверили, что ты сюда с похмельем загремел.

Фельдшер сел на кровати столь резко, что я невольно сделал ещё один шажочек по направлению к двери.

— Так ты это серьёзно?

— Предельно, — подтвердил