Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Расчет прост: они скучают, они устали, они томятся в прохладном коридоре, а горячий, ароматный напиток — простое и понятное удовольствие.

К тому же, отказ «выпить за здоровье» настоятельницы может быть расценен как неуважение.

Окошко снова открывается.

— Давай, — басит один из них.

Я быстро подаю им кружку, которая моментально исчезает из моего поля зрения.

А потом начинается самое мучительное — ожидание.

Я хожу по келье из угла в угол, как тигр в клетке, чтобы не заснуть самой от нервного истощения.

Я считаю шаги. Считаю удары собственного сердца. Прислушиваюсь.

Сначала за дверью слышится приглушенная болтовня, потом смешки, потом — тишина.

Проходит час, который кажется мне вечностью.

И вот, наконец, я слышу то, чего ждала — тихое, мерное посапывание. Один, а за ним и второй. Сработало!

Время пришло.

Лунный свет, пробивающийся через узкое оконце, служит мне единственной лампой.

Я выкладываю на пол свои сокровища: черные, блестящие ягоды местной белладонны, темно-зеленые листья Драконьего наперстка и пузырек с маковой настойкой.

Мои движения становятся точными, быстрыми, сосредоточенными — как в операционной.

В ступке, которую я сполоснула остатками воды, я начинаю растирать ягоды. Они лопаются, выпуская темный, почти черный сок. Потом добавляю листья, превращая все в однородную, густую, пахнущую горечью и землей массу. Несколько капель настойки мака. Все это я смешиваю с оставшейся водой.

Получившееся зелье выглядит как чернильная, мутная жижа.

Я смотрю на него и понимаю весь ужас своего положения.

Это яд. Смертельный коктейль, дозировку которого я рассчитала интуитивно, на глаз.

Дигиталис из наперстка замедлит сердцебиение до едва уловимого нитевидного пульса. Атропин из белладонны парализует мышцы, остановит дыхание и расширит зрачки, создав полную картину смерти. А опиум из маковой настойки погрузит меня в состояние, близкое к коме.

Я, врач, всю жизнь спасавшая людей, сейчас добровольно собираюсь ввести себя в состояние клинической смерти. Малейшая ошибка в пропорциях — и эта смерть станет настоящей.

Но страх довольно скоро отступает перед решимостью.

Я смотрю на стену, за которой сейчас так же, не дыша, ждет Лиара и понимаю, что другого выхода просто нет.

Я не собираюсь умирать в этой живодерне по приказу жестокого тирана и его лицемерной прислужницы. Я выберусь отсюда. А заодно и вытащу Лиару.

Я выливаю густую, чернильную жижу в кружку, споласкиваю ступку остатками воды и для вида толку в ней остатки мяты, чтобы ничего не вызывало подозрений.

Готово.

Осталось сделать последний, самый важный шаг — ввести в курс дела Лиару. Потому что без нее, без моего ассистента, вся эта рискованная операция обречена на провал.

Я подползаю к стене и прижимаюсь к ней ухом. За дверью слышится мерное посапывание стражников.

Хорошо.

Я перевожу дыхание, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Лиара, — шепчу я, и мой голос кажется мне чужим, сдавленным. — Ты не спишь?

В ответ — тишина.

— Лиара? — повторяю я, чуть громче, и холодок страха начинает медленно ползти вверх по позвоночнику.

Молчание.

Не может быть. Нет. Нет, нет, нет!

Неужели она уснула?!

Меня моментально накрывает паника. Весь мой расчет, весь риск, вся эта ночь — все может пойти прахом из-за того, что моя единственная союзница просто свалилась от усталости.

— Лиара! — мой шепот срывается, становится громким, почти пронзительным. Я стучу костяшками пальцев по камню, молясь, чтобы этот звук не разбудил храпящих за дверью стражников. — Прошу тебя, ответь! Лиара!

Глава 8

Но ответа все нет.

И в этой звенящей, безжалостной тишине я с ужасом понимаю, что осталась одна.

Абсолютно одна. С чашей яда в руках и без единого шанса на спасение.

Паника как вязкая, ледяная волна. Я чувствую, как она подступает к горлу, грозя вырваться наружу криком, который разбудит не только стражу, но и весь монастырь.

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли.

Спокойно, Ольга. Спокойно. Ты — хирург. Ты не можешь поддаваться панике.

Думай. Как ее разбудить?

Стучать громко — нельзя. Кричать — нельзя. Нужен тихий, но настойчивый звук.

Мой взгляд падает на тяжелый каменный пестик.

Идея!

Я беру его в руку и начинаю тихонько, но ритмично постукивать по стене у самого пола.

Тук… тук… тук… Я создаю скорее не громкие удары, а ритмичную вибрацию. И эта монотонная, странная какофония должна пробиться сквозь сон, вызвать у человека тревогу и заставить его проснуться.

Проходит вечность. Я уже готова сдаться, когда из-за стены доносится шорох, а затем сонный, испуганный шепот:

— Эола?.. Что… что это за звук?

Волна облегчения, теплая и всепоглощающая, сбивает меня с ног.

Я чуть не плачу от радости. Похоже, Лиара не успела провалиться в глубокий сон, она просто задремала.

— О, боги, Эола, прости меня! — тут же шепчет Лиара, и в ее голосе слышатся слезы. — Я… я всего на минутку прикрыла глаза, клянусь! Я так устала…

— Тише, — прерываю я ее, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но настойчиво. — Все в порядке. Времени на извинения нет. Слушай меня очень внимательно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Внутри все еще бушует адреналин после пережитого ужаса, но сейчас нужно быть предельно сконцентрированной.

— Я приготовила зелье, — начинаю я, — из тех ингредиентов, что мы собрали. Сейчас я его выпью. Оно остановит мое дыхание, пульс… в общем, создаст полную иллюзию моей смерти.

— Что?! — в ее шепоте столько ужаса, что я почти вижу ее широко распахнутые глаза. — Эола, это безумие! Это слишком рискованно!

— Рискованнее, чем ждать, пока Агнесса скормит мне мой же отвар? — горько усмехаюсь я. — Лиара, у нас нет другого выбора. Либо так, либо нас обеих здесь сгноят. Твоя задача — самая главная. Ты должна будешь… «оживить» меня. Именно для этих целей я попросила тебя оставить у себя тот разогревающий настой и нашатырь. Травы в этом настое должны запустить сердце и разогнать кровь, ускорить обмен веществ. Учитывая, что это не полноценный стимулятор, влей сначала половину флакона и подожди. Если ничего не происходит, влей в меня все остальное. Как только увидишь, что цвет кожи становится нормальным, а дыхание учащается, открывай нашатырь, он должен привести меня в чувство.

За стеной — потрясенное молчание. Потом тихий, но твердый голос:

— Я… я поняла. Я готова.

В груди теплеет от ее смелости.

— Отлично. Потому что сейчас от