В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Наверняка, — согласился Бельский, вспомнив тяжелейший поединок с Асааром, откинувшись спиной на каменную стену и прикрыв глаза. — Силен был, поганец. Только если зверьми его, все вместе.

— Кстати, вы ведь, наверное, еще не знаете, Екатерина Федоровна опыты делала, зверодухов заражала и лечила. Так вот, обычные фиолетовые и алые ей очень подвержены, а на черных зверодухов не действует совсем, два дня наблюдали, никаких изменений.

— Знать бы раньше, — с грустью произнес Бельский, — выпустил бы на этого Асаара своего двойника, может быть, и не страдал бы сейчас от проклятия.

— Да уж, знать бы раньше, — тяжело вздохнув, согласился Родим.

— Какие еще новости? Откуда новичок взялся? — он мотнул головой в сторону стража, который стоял с самострелом около приоткрытых ворот.

— А это очень интересный мужик. Его к нам Гиретт привез, из беженцев он, его скверна не коснулась, в сарае его нашли, вот его к нам и сплавили. Екатерина Федоровна его обследовала, никакого заряжения. — Воевода покосился на мужика, до которого было метров десять, и, понизив голос до шепота, произнес, — жена ваша, княгиня Долгорукова, заразить его скверной пыталась, так, чтобы он не заметил, и не вышло ничего, отторгает его организм ее. Теперь они с Марфой вдвоем пытаются найти причину, почему скверна его не трогает, и защиту разработать, артефакт или зелье, все равно.

— Хорошее дело, — согласился с Желобовым Бельский, — нужное. Ладно, воевода, пора мне, вон, моя златовласая телохранительница идет. Буду жив, еще поговорим, а нет…

Родим кивнул. Все и так понятно, боярин, который спас не только заставу, но и весь остров, сейчас на краю, все это знают. А еще все знают, что средств ему помочь, у Марфы нет. А он их лучший воин, не будет его, хватит и пары одержимых с небольшой свитой, чтобы добить выживших.

— Берегите себя, ваше сиятельство, — попросил он, поднимаясь, — вы — наша главная надежда.

— На себя надейтесь, — покачал головой Бельский и пошел к воротам, которые так и держал открытыми Гернк. Был он хоть и здоровым, но не воином, самострел в его руках выглядел совершенно инородно и непривычно.

Михаил обвел взглядом новые укрепления, за две недели Желобов успел многое. Появился опоясывающий крепость земляной вал, высотой метра в два, в него вбили сотни кольев, так, что с разгона не проскочить. Волчьих ям Бельский не заметил, но был уверен, что они есть, но хорошо замаскированы. Да, сейчас для Имперской заставы не было никакой опасности, одержимые и их будущее войско были остановлены на ранних рубежах, но готовить сани нужно летом, а телегу зимой, и, если они найдут дорогу на Ксанс, поздно будет горевать о несделанном.

Ирина догнала его, когда он миновал оборонительный вал. Несколько минут она молча шла рядом, потом не выдержала гнетущей тишины, коснувшись его руки, спросила:

— Ты как?

— Плохо, княгиня, — с вымученной улыбкой ответил Бельский, причем титул специально ввернул, чтобы немного позлить девушку. — И нужно торопиться, Марфа сказала, что без подвала, где Катерина поддерживающие руны начертила, и зелий мне остались сутки. Так что времени осталось совсем в обрез. Меня сейчас спасет только светлая энергия, либо золотой дух, либо серебряный, правда, последний, скорее, меня убьет, не выдержу я с ним поединка, но я сомневаюсь, что мы его встретим. Редкий это гость в нашем мире.

— У тебя хватит сил на чары, чтобы золотого выпить?

— Не знаю, милая, — честно ответил Михаил. — Если что, придется по старинке, шесть часов. Вариантов всего три — я вылечусь, я умру, ну, и третий, самый плохой, я стану зараженным, и скверна получит все, что у меня есть. Поверь, такой враг Имперской заставе и людям не нужен. Так что приглядывай за мной, и, если что, попытайся убить. И будь добра, дай клятву перед лицом богов.

— Хорошо, — нехотя произнесла девушка. — Я — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, клянусь перед лицом богов, что убью своего мужа, боярина Бельского, в случае, если скверна возьмет над ним верх, и другого выхода не останется.

— Вот и хорошо, милая, я доволен, — услышав в небесах гром, предназначавшийся только им двоим, улыбнулся Михаил. — Как там Катя? А то тебя-то я утром спящую видел, а она в мастерской окопалась, не стал ей мешать.

— Плохо ей первые дни было, все из рук валилось. Потом успокоилась. Теперь день и ночь в мастерской своей сидит, все защиту изобретает. Не знаю, выходит или нет. Она иногда выбирается наверх поесть, попить, несколько часов поспать. Надеюсь, ты ее образумишь, сгорит иначе.

— Обязательно этим займусь, как только разберемся с моей жизнью. Сегодня-завтра решится, буду ли я жить или умру, поскольку существовать оскверненным я не желаю.

Пять сотен метров от ворот до пограничного леса дались ему с трудом, даже спина вспотела, все же серьезно его скверная потрепала. Но делать нечего, надо идти. Михаил призвал своего черного двойника, и, приказав охранять, вошел под свод леса. Рядом с ним возник гигантский черный кот Ирины.

— Ты уже знаешь, что черным нипочем скверна? — спросила девушка, идя с ним бок обок.

— Да, просветил меня Родим. Это отличная новость, нужно будет поохотиться на них, тогда у нас будет хоть какое-то преимущество.

— А то, что они всякую мелочь поглощать могут, и им не нужно кормиться, как алым или фиолетовым? Главное, чтобы сущность пригодная для поглощения, оказалась в радиусе пары метров. Надо сказать, действуют они крайне быстро, на духа размером с яблоко, тратят не больше двадцати секунд. Так что его, в отличие от остальных, только направлять нужно.

— А вот это для меня новость, — стиснув зубы, произнес Бельский.

Именно в этот момент скверна внутри него решила шевельнуться, и его тело словно тысяча иголочек пронзила.

— Плохо, — ловя покачнувшегося Бельского за руку, утвердительно произнесла Воронецкая. — Как же ты дальше-то пойдешь? Мы только на опушке, а ты едва ноги волочишь.

— Как-то пойду, — ответил Михаил. — Все, Ирина Николаевна, идемте, время мое сильно ограничено.

С самокормлением черного двойника проблем не возникло, мелочи вокруг хватало, только направляй. Вообще, дома у Бельского было целых два черных охотника без формы, а ему ведь так нужен новый разведчик, взамен погибшего сокола. Горыныч был прекрасен, но слишком большой и уязвим к