Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Щелкалов покрутил головой. Вижу — не ожидал он такого. Кучум для Москвы был главным противником в Сибири, о нём годами докладывали. А тут — убит, и всё. Хотя, может, и знал он про Кучума, а удивление он делает, чтоб Ермаку комплимент получился. Недаром в посольстве работает, знает, как разговаривать с самыми разными людьми.

Мы спустились со стены и направились в острог, к новой избе, которую недавно достроили для совещаний. Внутри было просторно, пахло свежим деревом. Длинный стол, лавки вдоль стен. Эта изба побольше, чем та, которая была для этих целей в Кашлыке. Нам принесли угощение — не богатое по московским меркам, но сытное.

Когда расселись, Щелкалов заговорил:

— Атаман Ермак Тимофеевич, великий государь Федор Иванович и боярин Борис Фёдорович Годунов шлют тебе свою милость. Дела твои сибирские дошли до государевых ушей, и доволен государь службой твоей. Повелено мне передать тебе — жалует государь тебя своей милостью и желает видеть тебя в Москве. Явиться должен ты пред государевы очи для получения приказов, для награждения за службу верную и для того, чтобы своими устами поведать, что творится в Сибири. Государь и Борис Фёдорович желают услышать всё из первых рук.

Повисла тишина. Я посмотрел на лица сотников. Иван Кольцо нахмурился, Мещеряк переглянулся с Саввой. Видно было — не нравится им такой поворот.

Первым заговорил Кольцо:

— В Москву, значит? Атаман, не езди. Засада это.

— Верно говорит Иван, — поддержал Мещеряк. — Не отпустят тебя назад. А то и в кандалы закуют. Наверняка купцы да бояре царю и Годунову что-то нашептали. Строгановы, к примеру.

Савва кивнул:

— Мы тут кровь проливали, жизни клали, а как дошло до наград — так в Москву явись? Нет, атаман, не езди. Пропадёшь.

Щелкалов поднял руку, нахмурился.

— Негоже так отзываться о государе и Борисе Фёдоровиче. Не ведаю я воли государевой в полной мере, но передаю то, что велено. Награждение обещано, не кандалы.

— А почём нам знать? — не унимался Кольцо. — Ты, дьяк, человек посольский, говоришь, что велено. А что на деле будет — кто скажет?

Я молчал, наблюдая за происходящим. Ситуация была непростой. С одной стороны, вызов в Москву — дело обычное. Царь хочет видеть человека, который творит такие дела на окраине державы. С другой — опасения сотников не были беспочвенными. Ермак всё-таки бывший разбойник, вольный казак, а теперь держит целую область. Для московских властей это могло быть поводом для беспокойства. Да и что там еще Строгановы наговорили…

Ермак долго молчал, потом сказал:

— Хорошо. Поеду.

— Атаман! — начал было Кольцо, но Ермак остановил его жестом.

— Поеду, — повторил он твёрдо. — Но скажи мне, дьяк, знает ли государь и Борис Фёдорович, что тут творится в Сибири?

Щелкалов чуть приподнял бровь:

— А что тут творится? Вижу — взял ты, Ермак, Сибирь под свою власть. Крепость строишь, татарских мурз под руку привёл. Чего ещё?

Ермак покачал головой:

— Кучума разбили, это верно. Кутугая тоже. Но Сибирь не пуста. В двухстах верстах отсюда вниз по Иртышу Бухара ставит свой город. Сильный город, с войском. Бухарский хан готовится завоевать Сибирь и забрать всё, что мы взяли.

Щелкалов откинулся назад:

— Не может быть. Бухара далеко. С чего бы им сюда лезть?

— Сибирь — земля богатая, — ответил Ермак. — Меха, рыба, железо. Бухарцы торгуют со всей Азией. Им Сибирь нужна. Кучум был их ставленником, а теперь они сами пришли.

Дьяк и стольник переглянулись. Салтыков, до этого молчавший, спросил:

— Видел ли кто этот город? Или слухи одни?

— Видели, — сказал Ермак. — Наша разведка доходила. Город строится на холме у реки. Стены деревянные, но высокие. Внутри войско — тысячи три, а то и больше. И это только начало. С юга ещё подходят.

Щелкалов постучал пальцами по столу:

— Бухарцы в Сибири. Вот уж новость для государя.

— Потому и говорю, — продолжил Ермак. — Поеду в Москву, но с условием. Ты, дьяк, стольник и те, кого захотите взять — пойдёте со мной и моей разведкой вниз по Иртышу. Поглядим вместе на город бухарский. Осторожно, чтобы не заметили. Хочу, чтобы вы своими глазами увидели и свидетелями были перед государем. Чтобы знал царь — не обманываю я, не выдумываю, а стою здесь, чтоб Русь от иноземцев защищать.

Снова повисла тишина. Щелкалов смотрел на Ермака, оценивая его слова. Потом повернулся к Салтыкову. Стольник чуть кивнул.

— Дело опасное, — сказал Щелкалов. — Коли правда твоя, атаман, то бухарцы нас не помилуют, если поймают.

— Не поймают, — ответил Ермак. — Мои люди Иртыш знают. Подойдём, поглядим и уйдём. Ты, дьяк, человек посольский — понимаешь, что такое свидетельство. Одно дело — мои слова передать государю. Другое — самому видеть и подтвердить.

Щелкалов помолчал ещё, потом медленно кивнул:

— Разумно говоришь, атаман. Хорошо. Согласен. Пойдём, поглядим на город бухарский. Но людей возьму — стольника Дмитрия Петровича и десяток стрельцов. Негоже без охраны ходить.

— Договорились, — сказал Ермак.

Я смотрел на них и думал: вот она, политика. Москва хочет знать, что творится в Сибири. Ермак хочет доказать, что угроза реальна. Обе стороны нуждаются друг в друге — но доверия между ними нет. Поход к бухарскому городу должен был это изменить. Или хотя бы дать Москве понять, с чем мы тут столкнулись.

Сотники переглядывались, но молчали. Решение было принято. Теперь оставалось готовиться к походу.

Мы вышли на рассвете следующего дня после разговора. Три лодки — маленькие, лёгкие, на шесть-восемь человек каждая. В первой — Ермак, я и четверо казаков-разведчиков. Во второй — Мещеряк с пятью своими людьми. В третьей — Щелкалов, Салтыков и шестеро стрельцов.

Стрельцы были отборные — рослые, крепкие, в добрых кафтанах. Пищали у них были московской работы. Но смотрели они по сторонам с опаской — Сибирь для них была краем света, дикой землёй, где за каждым кустом может таиться враг. И что интересно, в этом они были абсолютно правы.

Плыли осторожно, держась берега. Ермак посадил на нос лодки казака с подзорной трубой — высматривать опасность.

Щелкалов, когда впервые посмотрел в такую трубу, долго молчал. Потом спросил:

— Откуда это?

— Сами делаем, — ответил Ермак.

Дьяк покачал головой. Ничего не сказал, но я видел — запомнил. Как такое не запомнишь!

Первые дни прошли спокойно. Иртыш нёс нас вниз по течению — широкий, неторопливый, ещё мутный от весеннего половодья. По берегам тянулся лес — сосны, берёзы, местами кедрач. Изредка встречались рыбацкие стойбища