"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

дочери. В сущности, сейчас это уже была и не его дочь. Только теперь он вспомнил про свой телефон, который отключил еще в начале праздника, и включил его, и телефон тотчас же взволнованно запиликал сороковую симфонию Моцарта.

— Виктор Валентинович! — закричал в трубке голос Шевцова, сергеевского помощника. «Ныне занимающего пост покойного Сергеева», — машинально мысленно поправился Баскаков. — Я хрен знает сколько пытаюсь до вас дозвониться!

— Ты где сейчас?!

Господи, что там еще стряслось?!

— Я подъезжаю к… Ни хрена себе! У вас…

— Встречай, мы выходим. С нами Схимник.

— Блядь! — изумленно-растерянно сказал Шевцов и отключился. Баскаков спрятал телефон и, прикрываемый одним из охранников, вышел из зала, ни разу больше не обернувшись туда, где лежала Инна. Следом вывели Андрея и Соню с Лилей, которые все еще держались за него, не проявляя ни малейшего желания разжать пальцы. Последним вышел Сканер. В дверях он остановился и взглянул на лестницу, потом оглядел зал, в который из двери заползали сизые, горькие клубы дыма, и его лицо перекосила гримаса отвращения, а ладонь поползла по груди — туда, где часто-часто заколотилось сердце. Потом она скользнула чуть ниже, где был спрятан выброшенный Чистовой пистолет.

— Она попросила, — прошептал он. — Я просто делал… Я — жрец… Жрецы ни за что не отвечают, они делают то, что им велят… я…

С улицы долетел визг шин, захлебнувшись, смолкли сирены подъехавших машин. Сканер повернулся и поспешно вышел, в коридоре споткнувшись о тело женщины с простреленной глазницей. Позади остался заволакивающийся дымом зал, залитый кровью, усеянный осколками битой посуды, среди которых лежали трупы и стонали, слабо шевелилясь раненые. Женщина в зеленом вечернем платье, заляпанном темными пятнами, хрипло рыдала, сидя на полу рядом с мертвым мужем. Мужчина, прижимая ладонь к распоротому плечу, тупо бродил туда-сюда, натыкаясь на стены и оставшиеся стоять столы. Тонко кричал забившийся в одну из ниш официант с разодранным чьими-то ногтями лицом и в тон ему подвывала все еще катавшаяся по сцене обнаженная женщина. Певица, чье приятное контральто недавно так красиво выводило романсы, стояла, прижавшись к стене, и пристально смотрела на свои растопыренные неестественно длинные пальцы с порванной между ними кожей, покачивая головой со странной мудрой укоризной.

С того момента, как Сканер поджег первую картину, прошло немногим больше семи минут.

* * *

С Шевцовым Баскаков столкнулся в разгромленном холле ресторана. Заместитель выглядел совершенно ошарашенным, однако вопросов задавать не стал, только кивнул на одно из лежавших неподалеку от стены тел.

— Вон где значит Денис-то. Даже до вас не добежал…

Баскаков успел вяло удивиться тому, что Шевцов смог узнать убитого — у человека практически не было лица. Имя ему ничего не говорило, но он вспомнил, что несколько охранников и шофер остались на улице. Он нервно дернул головой и быстро прошел к дверям, говоря на ходу:

— Схимника в машину и на дачу, как можно быстрее, а то сейчас тут ментов будет туча!.. В твоих интересах, чтобы он не сбежал!

Шевцов кивнул и приотстал. Баскаков вышел на улицу и невольно зажмурился от света множества фар. Во дворе уже стояло бесчисленное количество милицейских машин и «Скорой помощи», мимо пробежали пожарные и группа омоновцев. Он увидел свой «фантом», прислонившись к которому стоял шофер, белый, как мел. За ажурной решеткой ограды шумела взволнованная толпа, неподалеку слышались крики, надсадный звук ударов и чей-то вой.

— Виктор Валентинович!

Увидев, кто к нему обращается, Баскаков поспешно оглянулся — ни Схимника, ни Шевцова сзади уже не было — остались только выведшие его из зала охранники.

— Пожалуйста, давайте повременим с вопросами, — тускло сказал он, — моя жена погибла. В любом случае я знаю не больше остальных — займитесь ими. Мне не до того… мне нужно ехать в больницу.

— Конечно… простите, — произнес человек слегка растерянно и отошел. Вскоре вернулся Шевцов, бережно неся на руках извивающуюся и хихикающую Соню, которую тут же сдал подоспевшим врачам. Поговорив с ними несколько минут, Баскаков нырнул в услужливо распахнутую дверцу «фантома» и в изнеможении опустился на диван, сжав ладонями голову. Перед глазами у него все еще обвиняюще стояли мертвое лицо Инны и безумная, кровоточащая улыбка дочери. Если бы он в свое время не принялся за поиски Чистовой с такой одержимостью, ничего бы этого не случилось. Но кто мог знать? Кто?

Как только он найдет Чистову

Если он найдет Чистову…

то убьет ее без промедления. Причем сам. Обязательно сам!

«Нет, промедление будет! — издевательски сказал ему некий гаденький голосок в глубине сознания. — Будет, и ты знаешь, почему. И она это знает».

Шевцов плюхнулся рядом, прервав его размышления.

— Ну, говори, что там у вас стряслось.

— Во-первых, помните того парня, которого еще с прошлого года в больнице караулили? Которого еще тот же самый Схимник из больницы увез? Я тогда тоже несколько смен выставлял, и ребята, которых вы сегодня на улице оставили… и Денис тоже… они ведь тоже дежурили тогда — много раз.

— И что?

— Он ошивался сегодня перед рестораном, и они его узнали. Ну, скрутили — на всякий случай, все ж помнят, сколько тогда шуму из-за этого было. Пытались вам отзвониться, но вы же отключили… В общем, они решили, что вас лучше не беспокоить, и держали его в машине… ну, а потом — сами понимаете.

— Где он?

— Я отправил его на дачу вместе со Схимником. Некогда было разговоры разговаривать.

— Молодец, все правильно. Что ж, это хорошо… но, судя по твоей физиономии, Шевцов, это еще не все новости?

— В ваш дом проник посторонний. Он на третьем этаже, насчет которого были особые инструкции. Он…

Все прочие слова Шевцова превратились для Баскакова в кашу. По его телу внезапно пробежал легкий холодок — некоторые называют это откровением. Мысль была совершенно сумасшедшей — но разве мало было сегодня сумасшествия? Абсолютно реального сумасшествия? Он чуть склонил голову набок и произнес — на удивление мягко для человека, чья повредившаяся (поврежденная) в уме дочь была на дороге в больницу, чья жена остывала в разгромленном зале ресторана, чьи глаза видели, как нелепо и жутко меняются лица, превращаясь в сюрреалистические маски и как некто пытается запихнуть обратно в живот собственные внутренности.

— Не посторонний, Шевцов. Посторонняя.

Потом, глядя прямо перед собой, Баскаков добавил со странной улыбкой, неожиданно навеявшей на Шевцова некий, почти суеверный страх:

— Дадим им время. Пусть развлекутся. Они оба это заслужили.

VIII

Время еще только-только начало подбираться к кошмару в ресторане «Князь