"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

«Сейчас начнется», — мелькнула мысль.

Заухали далекие выстрелы. Пули заколотили в борт трапа, который прикрыл меня и Марка. Я зашарил глазами и наткнулся на Ренату. Она лежала за Марком. Судя по всему ее не зацепило.

Я ощупал рану друга. Пуля угодила в грудь, но, судя по тому, что он еще дышал и даже мог натужно улыбаться, сердце не задела. Его нужно было срочно госпитализировать. Я ничем не мог помочь Марку.

Душу затопила злость. На себя, что уклонился от пули, и тем самым подарил ее Крысобою, на правительство этих чертовых повстанцев, которое не смогло обеспечить должную безопасность, на шизанутых телохранителей, не заметивших убийцу, и, в конце концов, на стрелка. Я извлек из кобуры «Штрих» — в профессиональных кругах это оружие окрестили «Аргумент». Своим знаниям я уже не удивлялся. Запас удивления иссяк.

Осторожно выглянув из укрытия, я обнаружил, что стрельба не прекратилась. На летном поле царила паника, а хладнокровный убийца собирал ее плоды. Судя по тому, откуда неслись пули, снайпер прятался в одном из кораблей, стоящих на летном поле. От только что прибывшего звездолета Торговой Палаты убежище стрелка находилось, судя по всему, на изрядном расстоянии. Не каждый боец рискнет вести огонь. Но даже это не могло оправдать разгильдяйство повстанцев.

Черные точки на небе я заметил сразу. Штурмовики заходили на траекторию атаки. Два стремительных светящихся луча протянулись к одному из далеко стоящих звездолетов, и он разорвался с грохотом, разбрасывая осколки во все стороны.

— Повстанцы церем… ониться… не с… тали, — прошептал Крысобой.

Слова давались ему с трудом. Но в глазах читалась радость.

— Молчи, — потребовал я. — Тебе нельзя говорить.

Я не хотел потерять друга. Единственного друга.

Я выскочил из укрытия и заозирался.

На летном поле поселилась суматоха. Носились люди. Сновали багажные кары. Кто-то кричал. Кто-то стрелял в воздух. И тела, неподвижные тела, оставшиеся на космобетоне. От здания космовокзала к нашему кораблю неслись три флаера «скорой помощи». Один тут же нашел место и опустился на чистый участок космобетона. Два других зависли над телами. Раскрылись дверцы, и из висящих в воздухе машин стали выпрыгивать люди в белых халатах.

— Эй! — заорал я, размахивая руками. — Сюда! Скорее, раненый!

Откликнулись.

Два доктора устремились ко мне. Один из них сжимал в руках что-то, похожее очертаниями на сложенные вчетверо носилки. Другой нес чемоданчик, помеченный красным крестом.

Они подлетели ко мне и вознамерились уложить на землю. Я грубо оттолкнул их и указал на Крысобоя:

— Не меня! Его!

Марка бегло осмотрели. Вкололи что-то бесцветное и упаковали на развернутые носилки. Врач поколдовал над пультом управления. Носилки воспарили и самостоятельно поплыли к флаеру.

Из корабля Торговой Палаты выглянул капитан в сопровождении остатков боевой группы.

Рената, вскочив на ноги, накинулась на командира звездолета.

— Почему вы не открыли огонь⁈

— Не имел права! — холодно отчеканил он.

Врачи вернулись к флаеру. Из правительственного лимузина показались выжившие из встречающей делегации.

— Куда вы его повезли⁈ — проорал я врачам.

— В центральный госпиталь! Срочно нужно резать! — кровожадно оскалился один из врачей.

Кто этот человек, я так и не понял. Они не обернулись.

— Румат, следуйте с врачами в госпиталь. Контролируйте ситуацию. Докладывайте каждые десять минут состояние гостя, — приказал самый старый и самый представительный человек из делегации подвижному худощавому мужчине с бесцветной внешностью.

«Почему все чиновники бесцветны?» — мелькнула мысль.

Румат поспешил за врачами, которые забирались в флаер.

— Мы приносим свои извинения… — начал было расшаркиваться глава встречающей делегации.

— Да засунь ты свои извинения! — в сердцах ругнулся я, осматривая поле боя.

Все наши телохранители полегли возле корабля. Ни один не остался жив.

— Я вынужден буду доложить в Торговую Палату о произошедшем, — успокоившись, заявил я. — Думаю, Торговая Палата будет настаивать на собственном расследовании покушения на своих послов.

Если Крысобой умрет, я собственноручно передушу всю местную правящую верхушку, даже регулярные войска не спасут. Я устрою им Независимость.

От предложения проехать в резиденцию президента Независимого Амбера Игоря Шутова я наотрез отказался. Рената меня поддержала, закатив на летном поле скандал, равный по силе извержению вулкана Кроеро. Прореженной неведомым снайпером встречающей делегации пришлось смириться с нашими требованиями. А мы изъявили настойчивое желание отправиться в госпиталь, куда увезли Марка. И пусть кто-нибудь попробует меня остановить.

Перед нашим отъездом из звездолета Торговой Палаты появился капитан в сопровождении четырех телохранителей. Они озирались по сторонам, точно затравленные волки, чующие приближение охотников, и шарили дулами автоматов по периметру.

Капитан приблизился ко мне.

— Я сообщил обо всем случившемся в Торговую Палату. На Независимый Амбер наложены санкции. Торговая Палата объявила блокаду. И срочно отзывает все свои корабли, которые находятся на территории Независимого Амбера.

— Я не могу уехать, — ледяным тоном сказал я. — Здесь друг. Не могу его оставить.

— У меня приказ, — возразил капитан.

— Я не могу. Я же сказал. Я должен забрать Крысобоя, и…

Я не мог ему все объяснить. Не мог сформулировать, чтобы он понял.

— А я не могу ослушаться приказа, господин Русс, — заявил капитан.

— Откуда вам известно, как меня зовут? — удивился я.

— Торговая Палата знает ваше имя. Но Торговая Палата не зависит от Земной Федерации. Поэтому мы не делимся информацией и не выдаем разыскиваемых людей, — объяснил командир звездолета.

— Капитан, вы не могли бы подождать завер…

— Не могу. Приказ есть приказ, — отрезал капитан.

— Тогда идите вы к черту. Вместе со своим кораблем и Торговой Палатой, — в сердцах огрызнулся я.

— Я не вправе ослушаться приказа, но могу подождать вас на орбите двое суток. Через двое суток я вышлю за вами бот. Бот опустится на космодром в это же время спустя сорок восемь часов и прождет вас два часа. Извольте не опаздывать.

— Постараюсь не подвести, — пообещал я.

Он развернулся и поднялся на борт корабля.

Я поспешил к ожидавшему меня лимузину. Развалившаяся на диване Рената потягивала коктейль, поданный секретарем, приставленным к нам по приказу местного президента. Я захлопнул за собой дверцу. Лимузин тронулся с места и стал набирать скорость. Секретарь засуетился. Смазливый, чересчур сладенький мальчик. Не удивлюсь, если он еще и гомосексуалист. Стараясь угодить, он предлагал мне