Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

предательства. Второе ружье было, как раз, у парня, приехавшего из Украины. Его повстречали албанцы и сделали предложение, за которое тот ухватился руками и ногами. В сумерках привел бандитов в поселок и принял активное участие в установлении новой власти. С ними и ушел, забрав свое ружье.

- Так и ушел, хрен собачий, - закончил рассказ Костас Енаки. – А мы – что сделаем против винтовок и пулеметов? Вот и ушли, сволочи, забрали со склада, что им понравилось, и двух молодых женщин. Да и потом приходили каждую неделю. Придут, заберут, что в лодку влезет. Покуражатся, женщин посильничают, и уйдут вверх по реке. Лодку они у нас в первый же раз отобрали, да и куда тут денешься, когда ночами во двор-то выйти страшно – волки к самым домам подходят. Да и здоровенные все, чуть не с теленка размером. С месяц албанцы вот так вот по реке наезживали. А потом одну неделю не появились, другую. Теперь уж почти два месяца, как их не было. Но все равно, страх еще остался.

- Вижу я ваш страх, - хмыкнул Михайленко. – сидите тут у себя, ни постов, ни наблюдателя. Просто приходи и бери голыми руками. Случись что, вы даже в лес уйти не успеете, вас тут тепленьких возьмут со всеми остатками барахла.

- Так ведь оружия-то…

- А что оружие? Его нужно не только иметь, но еще и грамотно применять. А иначе оно очень быстро становится трофеем. Вон, греки, у них хотя бы трое человек нашлось, кто решился под албанцев не ложиться. К нам ушли, теперь живут, горя не знают.

- Тут и греки есть?

- И греки, и поляки. А вот албанцев больше не осталось.

- Вы их…

- Да, всех до единого.

- Но ведь…

Голос старосты стал неуверенным.

- Разве можно целый народ…

- Ну, народ – это громко сказано. Женщин у них не было. А вообще - можно. Или вы предпочтете, чтобы они, как и раньше, забирали у вас лучшие куски и трахали ваших женщин?

- Н-наверное вы правы.

Староста, видимо, просто решил не спорить с агрессивным гостем. С него станется – еще достанет ствол, да пальнет для убедительности.

- Если вы, Костас, еще не заметили, то в этом мире слабые не выживают. Они быстро становятся добычей. Для зверей или для людей. Так вот, албанцев мы зачистили под ноль. И вашего парня с Украины тоже нынче черви кушают. Зато девушки ваши в полном порядке, у нас живут. По весне, как лед сойдет, мы их вам привезем. Если они захотят, конечно. А сейчас нам пора. На обратном пути еще побеседуем.

Командир отдал приказ, бойцы уселись на снегоходы, и колонна двинулась дальше, оставив за собой взбудораженную толпу киприотов и весьма озадаченного старосту.

Через два часа по правому берегу обнаружились македонцы. У этих хотя бы был налажен дозор. Народ, оповещенный наблюдателем, скопом убежал в лес, что зимой казалось как минимум спорным решением. Во-первых, выжить в лесу нужно еще суметь, а во-вторых, следы на снегу легко приведут преследователей к беглецам. Разве что где-то в чащобе землянок накопали. Хотя, учитывая время года, этот вариант выглядел сомнительно. Они сообразили – надо отдать им должное – спрятать в лесу большую часть запасов. Правда, сделали это уже после встречи с албанцами. Что ж, неплохо уже то, что люди оказались в состоянии учиться на своих ошибках.

Колонна вошла в пустой поселок. В дома заходить не стали. Постучались в двери, покричали, разожгли газовую горелку и принялись варить себе обед. Да и время как раз подходило к этому. Наверняка хоть один наблюдатель сейчас за ними смотрел, поэтому головной снегоход с флагом поставили так, чтобы видно было наилучшим образом. В любом случае, состоится контакт или нет, планировали двигаться еще три-четыре часа, а там по обстоятельствам. Отыщутся болгары – можно будет у них переночевать, не найдутся – можно уйти под берег, найти подходящее место, да поставить лагерь.

Горячее варево поспело, и было разлито по мискам. Люди принялись за еду, и тут Коля Мазурин показал своему корешу глазами в сторону леса. Тот еле заметно, не поворачивая головы, кивнул и осторожным движением снял с предохранителя автомат.

- Спокойно, не дергайтесь. Продолжайте есть. Ведите себя естественно.

Михайленко сказал это с улыбкой, вполголоса.

- Если нет сил удержаться и не крутить головой, встаньте и сходите за снегоходы отлить. За стволы только не хватайтесь. Хозяева захотели бы – давно могли бы начать стрелять.

Один из молодежи последовал совету, другой смог взять себя в руки и доесть кашу. И как только миски опустели и люди стали один за другим подниматься со своих мест, из-за домов вышел человек. Пожилой, в рясе священника поверх чего-то теплого, в толстой шерстяной шапке и каких-то чудовищных обмотках, живо напоминающих армию Паулюса зимой сорок второго. Старик приблизился к незваным гостям и, старательно выговаривая слова, произнес:

- Драс-туй-те, друзи, после чего перешел на английский.

Дальше все было легко. После взаимных приветствий, дед махнул рукой куда-то в лес и через четверть часа поселок заполнился людьми. Чай пили уже в одном из домов. Община жила небогато, но постаралась продемонстрировать хлебосольство. Собственно, история была весьма схожая с предыдущей, только у македонцев в поселке оказалось целых четыре албанца. И когда объявились их сородичи, они тут же переметнулись к ним, низведя недавних собратьев по несчастью до уровня дармовой рабсилы. Трое ушли со своими «братьями», один остался править поселком. Но когда пару-тройку раз банда не пришла за данью, ему аккуратно устроили несчастный случай со смертельным исходом. На всякий случай, в ближнем лесу устроили схрон, куда перетащили большую часть запасов, и организовали укрытия для людей. Правда, как они собирались там прятаться, когда жахнут серьезные морозы – непонятно. Но будем считать, что жителям средиземноморья это простительно, они все же не очень в курсе сибирских реалий.

Немного освоившись, македонцы стали просить. Желаний у них было много, но в первую очередь, естественно, они хотели оружия. Правда, тут их ждал жесткий облом. Все радостные настроения померкли, а манящие перспективы рассыпались от одной единственной фразы начальника экспедиции:

- А что мы получим взамен?

И тут наступила тишина. Умолкли разговоры, хозяева прекратили выспрашивать гостей о разных существенных и маловажных вещах, и осуждающие, а, порой, и гневные взоры обратились на того, кто посмел кощунственно потребовать какой-то компенсации за право одарить