Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Леннард останавливается и многозначительно переглядывается с Валериусом. Его ухмылка становится шире.

— Почему же нет оснований? — тянет он. — Я здесь, чтобы обеспечить порядок. А вот за профессиональную часть… — он кивает на Валериуса. — будет отвечать тот, кто и был назначен главным в отсутствии самого Архилекаря.

Валериус тут же делает шаг вперёд, выпятив грудь.

— Всё так, Эйнар, — горделиво заявляет Валериус. — По праву старшинства, являясь первым учеником Ронана, я стою выше тебя в иерархии лечебницы. А в отсутствие Архилекаря управление переходит к старшему по званию и опыту. То есть ко мне. Так что просто сгинь с дороги. Ты здесь больше никто.

Гнев ослепляет меня. Я чувствую, как кровь бьет в виски, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Ещё чего?! — я почти кричу, и мой голос срывается от возмущения. — Ты считаешь, что можешь вот так просто, как ни в чём не бывало, войти сюда и командовать? После того как пытался похитить Ольгу? После того как подставил мастера Ронана?! Да ты должен за километр обходить это здание, если у тебя осталась хоть капля совести!

Валериус резко меняется в лице. Его ноздри раздуваются, а в глазах вспыхивает фанатичный блеск.

— Совести?! — он вскидывает руку, указывая на меня пальцем. — Это ты мне говоришь о совести? Я действовал в интересах закона и Короны! Твоя хвалёная Ольга — обманщица, которая скрывала своё настоящее имя! Тот факт, что она беглянка, только подтверждает мои действия: я поступал правильно, пытаясь её задержать. Я выполнял свой долг, пока вы с Ронаном потакали её лжи!

Он делает шаг ко мне, и я чувствую жар, исходящий от его тела, дрожащего от гнева.

— А Ронан… — Валериус криво усмехается, и в этом звуке столько яда, что меня передёргивает. — Он сам во всём виноват. Мало того, что он дал этой рыжей выскочке запудрить себе мозги, так он ещё и скрывал здесь другую преступницу, которую разыскивает вся страна! Как бы мне ни было тяжко это признавать, Эйнар, но Ронан получил ровно то, что заслужил за своё предательство и слабость.

Я стою, задыхаясь от этого потока лжи.

Каждое его слово — как плевок в лицо моему учителю. Я хочу ударить его, хочу стереть эту самоуверенную маску с его физиономии, но солдаты Леннарда за его спиной предостерегающе кладут руки на эфесы мечей.

— Трус! — выкрикиваю я, и мой голос эхом бьет по стенам вестибюля. — Ты жалкий, ничтожный трус, Валериус! Признайся, ты всегда боялся Ронана, боялся его таланта, его честности! Боялся, что сколько бы ты ни бился, он бы не признал тебя равным и титул Архилекаря достался кому-нибудь другому! И вот твой единственный способ победить — привести сюда солдат и оклеветать человека, которому ты не стоишь и мизинца! Тебе не стыдно смотреть людям в глаза?

Валериус бледнеет, его губа начинает мелко подрагивать.

Я вижу, как мои слова попадают в цель, как его бесит эта правда, высказанная при всех.

Санитары замерли в коридорах, они слушают, и это доводит Валериуса до исступления.

— Замолчи! — шипит он, делая шаг ко мне. — Убирайся с моего пути, Эйнар! Ты всегда был никем! И останешься никем! Прочь отсюда, пока я не приказал вышвырнуть тебя на улицу!

— Я никуда не уйду! — я расправляю плечи. — Не сдвинусь даже с места. Эта лечебница под моим надзором, пока здесь нет мастера. Ты здесь предатель и командовать не имеешь никакого права!

Валериус в бешенстве оборачивается к Леннарду.

— Господин Маркграф! Вы видите? Он саботирует работу! Сделайте что-нибудь с этим щенком!

Леннард медленно переводит взгляд с Валериуса на меня. В его глазах — ледяная скука и легкое раздражение. Ему явно претит, что Валериус пытается им командовать.

— Знай свое место, лекарь, — бросает Леннард Валериусу, и тот мгновенно съеживается под этим взглядом. — Я не твой слуга. Разбирайся со своими склоками сам. Но… — он кивает двоим своим гвардейцам, — Я оставлю тебе часть моих людей. Для поддержания порядка. И для помощи в… поисках. Главное — найди мне обоих девчонок и книгу. А уж как ты усмиришь своего бывшего товарища, Вейн, это только твоя забота. Как только вопрос с новым Архилекарем будет решён официально, твоя легитимность перестанет вызывать сомнения у кого бы то ни было. А до тех пор, сделай все, чтобы хотя бы я в тебе не разочаровался.

Меня обдает ледяным потом.

— Что?! — я почти задыхаюсь от ужаса. — Новый Архилекарь? Что вы собираетесь сделать с Ронаном? Вы не имеете права!

Но Валериус уже не слушает. Получив хоть какую-то поддержку, он снова набирается наглости.

— Арестовать его, — командует он, указывая на меня пальцем. — В подвал его. В старую лабораторию в северном крыле. Заприте там и приставьте стражу. Я решу, что с ним делать, когда закончу с делами.

— Нет! Пустите! — я пытаюсь вырваться, когда тяжелые руки солдат в железных перчатках смыкаются на моих плечах.

Металл больно впивается в кожу, меня резко разворачивают, заламывая руки за спину. Боль простреливает до самого затылка.

Я дергаюсь, пытаюсь ударить кого-то ногой, но удар сапога под колено заставляет меня рухнуть на камни.

Некоторые из лекарей и санитаров, те, что не разбежались, смотрят на эту сцену с ужасом и растерянностью. Я вижу знакомые лица. Вижу шок в их глазах. Кто-то даже делает шаг вперёд, как будто хочет вмешаться.

— Не подходите! — кричит Валериус, замечая движение. — Это приказ нового руководства лечебницы! Любое неповиновение будет расценено как соучастие!

Его слова действуют как ледяная вода. Люди замирают. В их глазах я вижу страх. И бессилие.

— Пустите! Валериус, ты сволочь! — я кричу, вырываясь, но один из солдат грубо прижимает мою голову, зажимая мне рот грязной, пропахшей металлом перчаткой.

Меня тащат по коридору.

За спиной я слышу сухой, издевательский смех Валериуса и тихий, ровный голос Леннарда — они обсуждают меня, как досадное насекомое.

Внутри меня бушует ураган.

Ярость на Валериуса, этого подлого карьериста. На Леннарда, этого ледяного палача. Бессильная злоба от того, что я ничего не могу сделать. И сквозь всё это — леденящий, всепоглощающий страх за Ронана.

Меня волокут вниз. Темнота подвала обнимает меня холодом и запахом застарелой серы.

Грохот тяжелой, обитой железом двери, бьет по ушам.

Бам!

Лязгает