Ухорез 1-5 - Василий Горъ

мало. Кроме того, доподлинно известно, что три стихии — это потолок, что можно стать магом Воздуха, Воды, Огня, Земли, Льда, Жизни и Природы, и что некоторые пары стихий очень серьезно усиливают друг друга. А теперь вдумайтесь в тезис поинтереснее: в моем роду «единичек» и «двоечек» НЕ БУДЕТ. Сразу по трем причинам: во-первых, я не вижу смысла опираться на немощь, во-вторых, знаю, как инициироваться в три стихии, и, в-третьих, имею все основания утверждать, что сформировавшиеся энергетические системы «единичек» и «двоечек» можно «раскачать» заново.

Во взглядах доброй трети егерей появилась надежда, почти все дамочки ушли в себя, а в глазах старшего сына Максима Макарова я увидел недоверие. Но о том, что оно в ком-либо, да появится, я был уверен на сто процентов, так что счел это нормальным и продолжил монолог:

— Мою матушку и Анну Филипповну инициировал я. Сразу в три стихии. В наш первый приезд в эту усадьбу. Времени с тех пор прошло всего ничего, но та же Анна Филипповна успела научиться закручивать воздух в небольшие вихри, конденсировать влагу и лечить. Антон Максимович, рискнете побыть подопытным кроликом?

— Рискну, ваше благородие! — с неожиданным энтузиазмом воскликнул он, вытащил из ножен охотничий нож, без колебаний чиркнул себя по пальцу, подошел к Лосевой, подставил руку под ее ладонь и понаблюдал за процессом заживления царапины. А после того, как она взъерошила ему волосы вихрем и уронила капельку воды на предплечье, повернулся ко мне, поклонился и… извинился за недоверие!

Этот порыв души понравился не только мне, но и моей родительнице. Но она промолчала, а я поделился с народом еще двумя личными наработками — методикой обретения регенерации и взгляда в себя. Потом объяснил, что по ряду причин считаю эти навыки общими — то есть, не «привязанными» ни к одной стихии — что наличие первого повысит шансы раненых дожить до визита к родовым целителям, а второй ускорит развитие, сделал небольшую паузу и загрузил совсем в другом ключе:

— А теперь переходим к конкретике. Я считаю, что все слуги моего рода обязаны стать магами-«троечками», что возможности членов смен службы безопасности должны быть максимально разноплановыми, что моему роду требуется несколько целителей, и что последним жизненно необходим хотя бы один боевой Дар. Навязывать специализации не вижу смысла. Но целители будут получать оклады на десять процентов больше, чем чистые «боевики», и премии за возвращение в строй каждого раненого. Далее, первые инициации проведу уже сегодня — помогу обрести три стихии тем, кто еще не успел стать магом. Теми, кто чувствует склонность к лечению и готов взять на себя этот тяжкий труд, займется Анна Филипповна — объяснит, как «взять» Жизнь, организует доставку тренировочных «пособий» и так далее. А временно пролетевшим с инициациями и персональными занятиями придется поднапрячься — встретить и разгрузить двенадцать грузовиков с продуктами, оружием, боеприпасами, снарягой и кое-каким оборудованием, которые будут прибывать в усадьбу в течение всего дня, перевезти ваши семьи в два гостевых домика, подготовить еще два для семей потомственных Слуг и наладить быт. На этом, пожалуй, все. Анна Филипповна?

Лосева включилась в работу не только похвально быстро, но и красиво — величественно повернула голову к толпе и выдала коротенький монолог:

— Подходите ко мне по очереди и вполголоса сообщаете следующую информацию: имя и фамилию, названия имеющейся или имеющихся Стихий,

Стихии, которые хотели бы обрести, и лаконичные описания уже освоенных заклинаний. Вполголоса — чтобы не превращать сбор данных в базар. А ваши личные наработки будут оптимизированы и усилят весь род. Начинаем слева направо, то есть, с Марии Тарасовны Жаровой…

Экономка мгновенно оказалась на ногах, расправила подол «выходного» платья, подошла к целительнице и еле слышно заговорила. А через мгновение поднял руку ее Иван Борисович Щепкин, дождался разрешения задать вопрос и задал первый ожидаемый:

— Ваше благородие, а потомственные слуги включатся в охрану усадьбы и ваших владений?

— Да, конечно: теперь вы будете нести службу не сутки через сутки, а сутки через трое, благодаря чему у вас появится время на личное развитие.

Как только я закончил, подняла руку Валентина Андреевна Филимонова — старшая дочь рядового «бойца» второй смены. И доказала, что одна голова — хорошо, а несколько — лучше:

— Ваше благородие, мне кажется, что нескольким из нас стоит оставить по одному «слоту» для стихий, которые существуют и точно пригодятся, но пока не на слуху.

— Толковая идея… — заявил я и сразу же добавил: — Большое спасибо. С меня премия.

Девушка… удовлетворенно кивнула и снова опустилась на мат. А через миг поднял руку ее сосед — двадцатичетырехлетний Роман Александрович Комлев — дождался моего кивка, встал и изрядно загрузил:

— Ваше благородие, я провисел в Сети всю ночь и все утро — искал хоть какие-нибудь упоминания о возможности «раскачать» ядро мага-«единички». Так как переживал, что инициировался только в Воду, и жаждал исправить эту ущербность. Нужную информацию так и не нашел. Зато наткнулся на десяток видеозаписей, в которых настоятели достаточно крупных храмов городов-миллионников восточной части Империи одними и теми же фразами называли магию происками Лукавого и угрожали предать анафеме всех, кто осквернит свою бессмертную душу этим смертным грехом.

В этой структуре инициативы не приветствуются. А значит, Церковь тоже будет воевать против нас.

— Неприятно, но не пугает… — после недолгих раздумий выдохнул я. — Как только инициируется критическое количество священнослужителей, ей придется признать свою ошибку… или объявить, что магия бывает разной. Но и в том, и в другом случае церковники потеряют темп. А это, как мне кажется, не позволит им достаточно быстро превратиться в силу, с которой придется считаться.

— Ну да, согласен… — успокоено заявил он, сообразил, что общается не с равным, покраснел, извинился и, правильно интерпретировав мой жест, сел. А через пару секунд поднялся на ноги Семен Семенович Глотов — «боец» второй смены, с которым я общался меньше всего, и вообще убил:

— Ваше благородие, в прошлое дежурство я своими глазами видел что-то вроде портала — верхнюю треть серебристого «зеркала», торчавшего