Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— А лёд холодный. И? Продолжишь указывать на очевидные вещи? Или ты — ксенофоб? Может, тебе на каторгу пора? Император недвусмысленно сказал, как он относится к ксенофобам. Или ты против Императора? — поинтересовался я и попытался послать парню пси-волны страха.

— Нет… Я, конечно же, всеми силами поддерживаю Императора! — попытался тот оправдаться и слегка вспотел.

— Да? А какая от тебя польза? Вот Тори у нас — именитый учёный, а ещё она — врач и уже спасает жизни людей. А от тебя какая польза? Что ты сделал для Империи? В Академии я тебя не помню. Явно гражданский.

— Я-я-я-я веду дела рода! П-промышленность поднимаю! — заявил тот, но как-то неуверенно.

— И сколько новых производств ты создал? — поинтересовался я, а тот замолчал. — Ясно, ни одного.

— Я… Я оптимизировал производство! — выкрикнул парень.

— В лучшую сторону или худшую? — хохотнул я. — Насколько выросла эффективность?

— Не знаю, но она выросла! И существенно!

— Ты не знаешь, но говоришь, что она существенно выросла? Это даже звучит смешно. Лучше бы не позорился, обвиняя в чём-то полезного члена общества, когда от самого лишь один ущерб. А вы, чем вы прославились? — обратился я к девушкам.

— Прошу прощения, меня, кажется, мама зовёт… — ответила одна и сбежала, а за ней и остальные. Да и парень поспешил скрыться под ухмылки наблюдающих за нами аристократов.

Хлеб и зрелища, как говорится… В Мигрирующем флоте нет конфликтов, родовых войн, как было раньше, и даже смертельные дуэли под строгим запретом. Так что остаются лишь «словесный мордобой», сплетни, ну и унижения других…

— Ты как, нормально? — спросил я Тори и, приобняв, чмокнул в губы.

— Да, но слегка растерялась. Не ожидала, что сразу будут бить ниже пояса… — ответила та, и я хохотнул. Уже наши поговорки и фразеологизмы учит!

— Ты забываешь, что это молодняк без опыта и мозгов. Утончённее они пока не научились.

— Понятно, — улыбнулась девушка, и мы пошли в сторону диванов. Но приметили неприятную картину. Теперь уже с Оксаной и её отцом. Они находились близ стены, и мужчина, судя по всему, повышал на дочь голос.

— Не понимаешь⁈

— Понимаю, но мне плевать, — ответила Снегурка. — Ты и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то маме помочь.

— У меня и так почти нет ресурсов, чтобы тратить на покойницу! — выругался тот, и Оксана слегка засияла первородной энергией, но я обхватил её за талию и подтянул к себе. Успел…

— Какие-то проблемы, Александр Денисович? — кинув строгий взгляд на мужчину, спросил я.

— Никаких проблем, Павел Сергеевич, и прошу прощения, у меня дела, — сдержанно ответил худой мужчина и поспешил уйти. — «Сука тупая!»

Меня аж передёрнуло от его громких мыслей. Стоило огромных усилий не надавать ему по роже! Но боюсь, я бы сделал себе и роду лишь хуже. За мысли у нас не наказывают, хоть трижды он пожелай смерти Императору. Пока из его рта не вырвутся слова, а мысли останутся мыслями, человек невиновен. Таков закон…

— Что у вас? — спросил у девушки.

— Не обращай внимания, обычная алчность. Хочет за твой счёт возвысить род.

— А ты?

— Не особо хочется, чтобы те, кто даже не пытался помочь маме, процветали, — холодно ответила она, и её пси-волны говорили лучше любых слов.

Приобняв девушек, повёл к диванам, где собрались Тюльпанов и толпа мужчин. Они громко болтали, и тут музыка прекратилась, а зал замер.

В помещение вошёл подтянутый парень лет двадцати с хвостиком. У него была перебинтована голова, но выглядел тот уверенным. И кажется, это и есть сын Тюльпанова.

К нему тут же поспешили люди, чтобы поздравить с выпиской из больницы. Я с экипажем Камня-9 спас его, вытащив из обломков корабля.

И не прошло много времени, как парень подошёл ко мне и протянул руку.

— Спасибо за моё спасение, Акулов. Я этого не забуду, — заявил тот, и я ответил рукопожатием.

— В таком случае, оставляю на вас тыл, Николай Андреевич. Чтобы нам, экспедиционщикам, было куда вернуться.

— Об этом не переживайте, вскоре вы не узнаете «тыл», Павел Сергеевич, — ответил серьёзный парень.

— Рад слышать, в таком случае сдаю пост главной «дичи» этого вечера и оставляю вас на растерзание этим «хищникам», — хохотнул я и кивнул в сторону, где собралось девушек так двадцать. Все молоденькие и хорошенькие.

— Пожалуй, я готов на такую жертву, — теперь уже парень хохотал.

Он ушёл к людям, которые его тут же окружили, всё же завидный жених, а я двинулся к Ломи. Девушка выглядела уставшей, но довольной.

— Как успехи? — спросил у зелёной, сидевшей на диване.

— Узнаешь через пару дней, когда к вам поступят торговые предложения.

Уставшая девушка в платье сладко потянулась и одним движением встала с дивана.

— Я голодная! — заявила она, и мы пошли к столам, которые почти свободны. Лишь несколько человек закидывали еду в топку, ну и мы присоединились, как заиграла музыка.

Народ поспешил на танцпол, и молодого Тюльпанова потащили танцевать. А я, кинув взгляд на девчат, повёл их наружу. Танцевать никто не хотел, поэтому делать здесь нам более нечего.

На пути я кивнул отцу, тот кивнул мне, и я с девчатами вышел, оказавшись на парковке, окружённой пшеничными полями.

— Как вам приём? — поинтересовался я.

— Очень познавательно, — ответила Тори.

— Плодотворно, — добавила Ломи.

— Скучно.

Последней была наша ледышка. И когда она переполнена энергией, то та ещё зараза.

— Я ожидал чего-то более жёсткого. Но нет, всё оказалось более мирно. Мне лишь показали своих дочерей, попытались соблазнить и впечатлить. Ну и всё.

— А ещё унизить Тори, меня, да и тебя, — Оксана, как говорится, «подкинула на вентилятор».

— Есть немного, но вышло у них так себе. На Омикроне было «веселее», — заулыбался, вспоминая студенческие годы. Ну… точнее, я на Омикроне последний раз был где-то полгода назад… Так что воспоминания были ещё свежи.

Вскоре приехало такси, и мы быстро добрались до дома. Девчата разошлись по комнатам, а я поспешил в душ. Думал я, но пришла Оксана.

Красавица вошла ко мне под душ и начала намыливать меня, я намыливал её шикарное тело, задержавшись подольше на идеальной груди третьего размера. Потом мы ополоснулись и… Она накинула халат на голое тело и пошла к себе… А ну да, ледяная же… И жутко злобная!

— Какое зло я тебе сделал женщина? — крикнул ей вслед.

— Это была единственная свободная ванная, — ответила та, обернувшись ко мне. И халат на ней смотрелся великолепно. Белые волосы спадали на серую ткань, грудь наполовину открыта…

Оксана пальцами сделала улыбку и шустро ушла. Сбежала! Вот же… И когда я успел её обидеть-то?..