Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

но такую версию скидывать со счетов тоже не следовало. Кто знает, что они понапихали в его мозги, когда он был в их подчинении? Возможно, вот эту способность притягиваться к ним они тоже… как-то просчитали на всякий случай, и теперь, когда дело подходило к концу, они решили ее использовать.

Эта мысль Ростика немного отрезвила, совсем немного… И тогда он осознал, что помимо сигнала, с ним почти постоянно разговаривают то Ева, то Ромка.

— Рост, левей, ты забираешь правым крылом слишком сильно. Равномерно взмахивай, твоя нескоординированность…

Дальше что-то малопонятное. На всякий случай он решил говорить сам:

— Ева, если что-нибудь… случится, ты передай там, что портал построил Зевс. Это, может быть, важно. Не мы его открыли, он был намечен для… Не знаю, для чего, но Зевс его усилил, сделал для нас доступным, проложил… в нужном направлении. И, конечно, подвиг Костылькова не должен быть забыт, он сам как-то, и его летатель, они были предрасположены для того, чтобы… Чтобы первыми пройти в этот портал. Почему-то он промахнулся, но без него мы бы вообще ничего не добились.

— Костыльков, его летатель?.. Ты соображаешь, когда Зевсу по этой твоей версии полагалось бы все предвидеть? И корабли пурпурных, и войну с комши… Нет, это диковато звучит, на мой взгляд. Даже для тебя, майор.

— Тем не менее, — Ростик не мог объяснить точнее, но и этих сведений, возможно, для Белого дома, для человечества хватит, если они хоть как-нибудь сумеют ими воспользоваться.

— Может, ты почувствовал, где мы побывали? — Кажется, это был Ромка. — Это тебе хоть что-то напомнило? Ведь это тоже важно.

Он пребывал в панике, он никогда не видел Роста в таком состоянии, а если и видел его в слабости, то это хоть как-то можно было объяснить. Сейчас же он ничего не мог понять, и потому… Да, ему было хуже всех.

А может, эти самые таланты, все силы которых принимал на себя Ростик, как-то, пусть и в ослабленном режиме, действовали и на других летателей с наездниками, которые оказались поблизости. Поэтому несориентированность задевала и их, со всеми эмоциональными перепадами.

— Рост, я передам… Но ты учти, — это опять Ева, — корабли стоят уже у входа в залив. Свои крейсеры на нас не выслали, но готовятся к этому.

— Откуда знаешь? — поинтересовался Ростик.

— Наши же летатели за ними с неделю следят.

— А из Зевсовой комнатки нельзя было их заметить?.. Ах да, аймихо, наверное, побаиваются их рассматривать по моему методу. Это только мне и удалось, потому что я у них в плену был. И они на мне свои эксперименты ставили…

— Верно, пап, это только ты сумел разведать, у аймихо не получилось.

— Ромка, ты разговаривай с ним, он от этого немного… в себя возвращается.

— Я все-таки не понимаю, — опять Ромка, — что ты делаешь, пап? Ну, раздобыли мы эти таланты, а дальше? Почему, как прежде, во время войны с Валламахиси, не взорвать их?

— У нас уже нет такого количества латекса, чтобы бомбу сделать. — Это Ева. — Для крейсеров, кажется, топлива не хватило, чтобы его перевести в безопасное место, когда пауки Боловск захватывали. И патроны приходится экономить, я замечала… Нет, для серьезной бомбы у нас уже возможностей нет.

— Но все равно такие вот корабли, настоящие плавающие города, и… мы втроем?

— Даже не мы втроем с крейсером, а один этот наш… Рост.

— Ева, Ромка, — если так можно было выразиться, у Ростика заплетался не язык, а мысли, но для его… собеседников-попутчиков это звучало, наверное, как если бы он разучился говорить. — Все же просто. Полдневье, по крайней мере в известном нам месте, держится на двух базовых… не знаю как сказать, это вроде опорных знаков, которые делают сферу действенной. С одной стороны, это, без сомнения, металлолабиринты, вроде Зевса, или точнее, такие, как Нуакола. Зевс все-таки маленький, он не вырос, а может, и не вырастет никогда до настоящего лабиринта, потому что на Россе ему металла не хватит.

Они проходили мимо Боловска, Рост и не заметил, что взял гораздо правее, чем находился их Город. Если на него так действовал тот груз, который он нес с собой, то что же могло произойти с другими людьми? Лучше уж держаться подальше, что он и сделал, правда, заметил это не сразу.

— Продолжай, Рост.

— Другим образцом такого вот… осмысления сферы являются скорее всего поля из окаменевших чегетазуров. Не понимаю, как и почему это происходит, возможно, тут играет роль что-то… ну, как у нас, у людей, помните, то, что определяет в архаическом сознании власть над территорией? Очаги жилых домов и могилы предков. Почему-то могилы людей, живших прежде нас, очень важны. Раньше считалось, что этим люди очищают землю от бесов, от враждебных духов… Возможно, у чегетазуров нечто подобное наблюдается. Тем более есть свидетельства, что они не умирают просто так, даже когда, с нашей точки зрения, «окаменевают».

— И что? — снова Евин голос.

— Эти поля даже для наших скромных сил оказываются очень уязвимы. Поэтому чегетазуры их прячут, иногда шифруют карты, иногда каким-то образом закрывают пространство… Но мы прорвались. И вот представьте, когда я покажу, что мы туда прорвались и при желании силами наших летателей можем все это их кладбище раздробить, вытащить кучу талантов и, возможно, научиться ими пользоваться… Ведь они не просто так, они что-то делают со мной, а значит, их силу можно использовать, нужно только с Докай, например, потолковать… Если я им покажу эти десять камней, возникнет другой счет.

— Рост, ты на самом деле полагаешь, что этот… наш поход в… не знаю куда с помощью портала может их остановить?

— Я не знаю, только надеюсь. Да, надеюсь, что это может их остановить.

Вечером скорее всего уже следующего дня, которого Ростик не заметил совершенно, они что-то ели уже на полуострове пернатых бегимлеси. И, хотя вся эта местность была набита городами-гнездами, которые охранялись пернатиками на летающих страусах, иногда вооруженных весьма неслабыми пушками, на этот раз трое летателей оказались почему-то в полной изоляции. Около них не было ни одного из наблюдателей, не было даже намека, что эта земля заселена разумными существами. Они словно попали в новый мир, где не было ничего, кроме столовых гор и иглохвостых попугайчиков.

Когда-то этих птиц было много и в районе Храма, вспомнил Ростик, с трудом поглощая молоко, которым его питал летатель, а когда там появилось семейство мангустов, они куда-то подевались. Видимо, кесен-анд’фам не понравилось, сколько фасоли жрут эти создания каждую осень, оставляя людей без заслуженного, заработанного