Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

— Всегда готова, — пошутила Женя, когда дверь кабинета плотно закрылась за ними, и граф махнул заряженной Тилом палочкой, обновляя защитные чары — привычка, появившаяся у него совсем недавно, после тетушкиной помолвки. — Рассказывайте.

Граф указал ей на кресло, сел сам. Он выглядел озабоченным и уставшим — то есть, намного более уставшим, чем обычно. Женя подавила вздох: говоря откровенно, таким, со складками у губ и покрасневшими от недосыпа глазами, начальник Тайной Канцелярии казался не слишком грозным и куда более человечным, но ей все же куда больше нравилась его жесткая версия. Несгибаемый, не сдающийся… впрочем, сдаваться он и не собирается, а вот выспаться кое-кому здесь не помешало бы.

И все же хватки он не потерял: заметил Женин взгляд, усмехнулся, прищурившись.

— О деле и только о деле. Не перенимай привычку Гелли к излишней заботе.

— А я что, я молчу и жду инструкций, — невольно рассмеялась Женя. Она ошиблась — о таком человеке, как граф фор Циррент, нельзя судить по осунувшемуся лицу и покрасневшим глазам. И это прекрасно.

— Нужно предупредить Цинни о невидимках. Мы здесь теперь знаем об опасности, а наш посол в Тириссе остается крайне уязвим. Даже не в том дело, что его могут прийти убивать, а он и не заметит — убивать его сейчас ни к чему. Но секретные письма, шифры, тайные переговоры…

— Поняла, — кивнула Женя. — И вы боитесь сообщать такое письмом, даже шифрованным?

— Письмо может пропасть, его могут перехватить, подменить. Самую важную почту возят курьеры, но информацию такого уровня не всякому курьеру доверишь. А ты сможешь просто рассказать все Цинни. Никаких писем, ничего подозрительного в багаже, племянница едет навестить любимую тетушку. И мне не придется доверять абсолютно секретную информацию ни бумаге, ни постороннему человеку.

— Значит, я еду к тетушке Цинни?! — Женя чуть не подскочила от радости. Дело-то действительно серьезное, не отмазка вроде той, что Ларк придумал для Реннара. Путешествие! Первое настоящее путешествие в этом мире!

Граф пристально посмотрел в глаза:

— Я должен был спросить, не боишься ли, но ты, я бы сказал, подозрительно радостная.

— А чего бояться? — изумилась Женя. — Если такая поездка слишком необычна для барышни из хорошей семьи, вы бы меня туда не послали, потому что подозрительно бы выглядело. О безопасности в пути тоже наверняка позаботитесь, по двум причинам: граф фор Циррент не оставит свою единственную племянницу без должной охраны, а начальник Тайной Канцелярии не допустит, чтобы важная информация не дошла по назначению. Эх, жаль только, что тирисского я уже не выучу. Разве что по старинке, без магии.

— То, что ты не знаешь языка, в данном случае плюс, добавит тебе невинности в глазах моих тирисских коллег. Хотя должен признать, что родство со мной и с Цинни в любом случае делает тебя подозрительной, наблюдать будут весьма пристально и, возможно, не слишком дружелюбно. Но главное — без приключений добраться до Линда, а там Цинни подскажет, как себя вести.

— Линд, — кивнула Женя, — новая столица Тириссы, от андарской границы, если ехать через Кильнерен, четыре дня по реке или шесть по суше. Могут быть приключения?

— Смотрю, с географией ты осваиваешься. А приключения, дорогая племянница, могут быть в любом месте в любое время, тебе ли не знать.

— И правда, — Женя невольно передернулась: вот теперь, пожалуй, стало пусть не страшно, но все-таки немного жутковато. — Ладно, не будем о грустном. Что мне рассказать? Ведь не только о тех типах, которые чуть не сорвали тетушкину помолвку?

— О них, но не только то, что ты сама видела. Слушай и запоминай.

Понизив голос почти до шепота, он говорил о тайной базе в горах, где натаскивают невидимых убийц и лазутчиков, а маги клепают для них амулеты и проводят усиливающие ритуалы. Пересказывал выводы Тила о гениальном маге уровня магистра и собственные выкладки о том, откуда в Одаре мог бы взяться подобный самородок. Рассказывал о тревожной обстановке на юге, о полных скрытой паники письмах Клалии и прозрачных намеках на отставку от губернатора. Перечислял странные и тревожные случаи, в которых можно заподозрить вражескую руку. Женя слушала и все ясней понимала, отчего ее «любимый дядюшка» так неважно выглядит. Будет не до сна с такими делами!

— Запомнила?

— Думаю, да. Проверите?

— Не нужно. Сейчас не стоит полностью доверять защитным чарам. Иди, Джегейль, собирайся. Гелли поможет тебе с вещами, подорожная будет к вечеру. Завтра утром выезжаешь.

— Хорошо. — Женя встала и замерла: казалось неправильным просто взять и уйти. Она робко улыбнулась: — Не тревожьтесь, я справлюсь. Если честно, самое сложное во всем этом — не забывать завизжать, если на постоялых дворах будут тараканы.

— Завизжать, потребовать назад деньги и уйти, хлопнув дверью, — почти серьезно продолжил граф. — В приличных гостиницах тараканов нет, а в неприличных виконтессе фор Циррент останавливаться не с руки.

— Поняла, запомню, — кивнула Женя. И добавила, уже выходя: — На самом деле я правда боюсь тараканов. Позорище, да? Но на них у меня рефлекс не визжать, а хватать тапок и бить со всей дури. Тоже не с руки виконтессе фор Циррент, я понимаю.

Вряд ли его на самом деле развлек ее глупый треп, но хоть улыбнулся, и то хлеб.

— На постоялых дворах не ешь в общей трапезной, требуй подавать еду в номер, — наставляла «племянницу» Гелли. — Если женщина ест в общем зале в одиночестве, это расценивается как приглашение.

— Но я же с Солли буду?

Гелли аж руками всплеснула:

— Служанка не ест за одним столом с госпожой! И потом, деточка, между нами… Солли в ее годы тяжело путешествовать, ты ее береги. Просто некого больше с тобой послать, а одной…

— Понимаю, одной совершенно неприлично, — кивнула девушка. — Вот если б кто мне еще объяснил, как сочетается «беречь» и «не есть за одним столом»?

— Солли объяснит, доверься ей. Она знает, что тебе нужно иногда подсказывать, как правильно.

Джегейль сосредоточенно кивнула, и Гелли продолжила наставления:

— Плати строго по счету, но отблагодари отдельно горничную, делавшую тебе постель и помогавшую с одеждой — серебряной монеты и доброго слова вполне хватит. Не вступай в разговоры, ты незамужняя девица и должна вести себя крайне скромно.

— К тому же мало ли кто и зачем пытается втереться в доверие, — кивнула Джегейль. Она слушала не просто внимательно, а с таким видом, будто мысленно