Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Я не стал ждать. Выстрелил ещё одним тросом в ближайший ко мне торец реактора, привязав второй конец себе прямо под ноги, ещё один, ещё один…

Я отстрелил все тросы до последнего, до полного нуля на показателе оставшихся зарядов. Девять тросов тянули реактор вверх, два — в сторону приёмной баржи, вниз, и, подчиняясь простейшей математике, реактор, отклонившись от баржи и обогнув корабль, пошёл вверх, с каждой секундой наращивая скорость…

И, когда он поравнялся со мной, я нажал на захвате кнопку, отключающую все тросы.

Реактор вместе со всеми своими трубами пролетел между мной и бортом корабля, как поезд-маглев по трубе тоннеля, только и мелькнул мимо — попробуй уцепись взглядом!

Изгиб трубы охладителя чуть не съездил мне по визору, но я вовремя отлетел в сторону. В результате труба скребанула по стальной стене процессорного блока, оставляя глубокую царапину и закручивая сияющий, как новогодняя игрушка, реактор вокруг своей оси…

Взорвался реактор уже высоко. Или, вернее сказать, далеко. Визор даже погасил красное предупреждение о возможной опасности. Яркая вспышка взрыва поглотила реактор и мгновенно погасла.

Мне не хватало воздуха. Я повысил поступление дыхательной смеси, зажмурился, несколько секунд подышал, успокаивая взбесившееся дыхание, и снова открыл глаза. Маневрируя на двигателях, вернулся к вреку, и, перебирая руками по внешней обшивке, влетел обратно внутрь корпуса.

— О, ты жив! — обрадовался новичок. — Как же хорошо! Я уж думал!..

— Ты бы лучше думал, когда режешь, — беззлобно отреагировал я. — Смотрел, что именно режешь и думал. Если бы такое произошло у тебя на самостоятельной смене, от тебя бы даже пепла не осталось.

— Не представлял, что работа врекера такая опасная!.. — с тоской в голосе произнёс новичок.

— То есть, то, что при таких огромных заработках «Линкс» постоянно, просто безостановочно, требуются новые работники, тебя не смутило? — усмехнулся я. — Ты не очень умён, да?

— По ходу, да, — уныло вздохнул новичок.

— Тут почти все такие, — подбодрил я его. — И ничего, работают как-то. Тут не обязательно быть умным, тут надо быть внимательным. Тогда все будет пучком. Кстати, с крещением тебя.

— А? — не понял новичок.

— Уничтоженный компонент будет списан с тебя, — я с улыбкой ткнул пальцем в «потолок». — Так что с крещением.

Работоспособность новичка после этого инцидента с реактором упала, но я не давал ему спуску, на сей раз внимательно наблюдая за всеми его действиями. Хотел даже заблокировать входящий канал, чтобы больше никакая передача не отвлекла меня от чего-то важного, но передумал — ничего важного на вреке уже не осталось, все раскидали. Остался только металл и углерод, а с ними все проще простого. Режь да раскидывай.

И новичок резал и раскидывал. Сначала неохотно и уныло, но постепенно всё больше и больше втягиваясь в работу, правда уже без прежней беззаботности — делал всё аккуратно и бережно. Мне же оставалось лишь висеть в нескольких метрах от него, периодически посасывая из трубочки гидратора то воду, то пищетоник. Не ради вкуса, конечно, ради энергии — вкуса у него не было, как и у утреннего пайка.

Собственно, он и был следующим витком эволюции утреннего пайка, жидкая его форма, которая одновременно позволяла поддерживать водно-солевой баланс и насыщать организм энергией и всеми нужными веществами.

Конечно, пищетоник стоил корпорации чуть больше, чем сухие пайки, но эффективные менеджеры «Линкс» просчитали, что замена обеденного перерыва на питание пищетоником прямо во время работы в конечном итоге будет более выгодна.

Так-то я, конечно, предпочёл бы кофе. Когда я вообще последний раз пил кофе? Настоящий, зерновой, чтоб от одного запаха мозги прочищались и губы сами собой в улыбке растягивались.

О кофе оставалось только мечтать — даже если бы я его заказал, такая дорогая покупка могла бы вызвать нездоровый интерес к моей персоне, которая изо всех сил пытается притворяться нищим врекером. Так что оставалось лишь отбросить мечты о кофе, и следить за новичком, чтобы тот не косячил.

Нарушился этот порядок работы всего один раз — когда в динамиках скафандра зародился и начал нарастать тихий, едва слышный низкочастотный гул. Для меня-то этот звук был привычен, я слышал его сотни раз, а вот новичок бросил работу и принялся крутиться по сторонам, пытаясь понять, откуда он идёт. Видимо ни разу не находился снаружи во время прыжка корабля через спейсер.

— Ты слышишь? — наконец спросил он, когда звук усилился.

— Ну да, — хмыкнул я. — Ты что, впервые слышишь «песню спейса»?

— Чего слышу? Звучит как наркота какая-то!

— Ну есть теория, что она действительно способна воздействовать на слух некоторых людей, создавая эффект, схожий с наркотическим опьянением… Но если спросишь меня, то я скажу, что если бы это была правда, то никакого глэйпа не появилось бы вообще никогда, он просто был бы не нужен.

— Да хрен с ним, с глэйпом, что это за звук⁈

— Я ж тебе сказал — «песня спейса», — я дождался, когда новичок обернётся ко мне и ткнул пальцем. — Видишь? Что там?

Ошибиться было невозможно — рядом со станцией, по космическим меркам, конечно, висел только один объект — громада спейсера. Пять гигантских стальных колец, расположенных друг за другом, и удерживаемых вместе парой перемычек по внешним контурам.

На самом деле, конечно, спейсер это нечто намного более сложное, чем просто несколько колец и перемычек, это и тормозящие блоки и огромная куча охладителя, призванного нивелировать выделенную на торможение корабля энергию, и магнитные ловушки, нити которых, протянутые между кольцами, с такого расстояния совершенно не видны. Это все там есть.

Но мы можем видеть только пять стальных колец, через которые на станцию доставляют готовые к распилу корабли, порой даже своим ходом. Поэтому стажёр так и ответил:

— Спейсер.

— А что делает спейсер? — назидательно спросил я.

— Служит точкой наведения для корабля, который собрался прыгнуть через спейс. — как на экзамене, ответил парень, даже не задумался ни на секунду.

— А ещё что делает?

— Ещё? — в голосе стажёра послышалось сомнение. — Вроде бы тормозит выходящий из спейса корабль… Так?

— Так, — я кивнул, хоть новичок и не мог этого видеть под громоздким скафандром. — И то, что ты сейчас слышишь, это следствие торможения. Магнитные ловушки разогреваются и начинают работать сильно заранее, поскольку к моменту прибытия корабля нужно, чтобы они уже выдавали