Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— И меня, и меня возьми, дроттнинг! — раздалось со всех сторон. Каждый из моих воинов стремился пробиться вперед, чтобы рассказать о своих навыках, заслугах и умениях — при этом возле крыльца моего дома образовалась толкучка, грозящая перерасти в потасовку за право отправиться со мною в поход.

— Спасибо вам, дорогие мои! — воскликнула я, перекрывая звенящим голосом рокот толпы. Признаться, я не ожидала, что воины поддержат мою идею — и когда они все как один изъявили желание идти со мной, у меня к горлу подступили слезы... Но я справилась с собой, ибо негоже королеве показывать слабость перед лицом тех, кто безоговорочно верит в ее силу.

— Благодарю вас, отважные воины! — вновь прокричала я, когда толпа немного успокоилась. — Вы хотите принять участие в благородном и опасном деле, но я не могу взять всех вас. Нужно защищать и укреплять Каттегат, охотиться и рыбачить, чтобы пополнить запасы пищи, истощившиеся за зиму. Дел много, и они не менее важные, чем мой поход. Потому я возьму с собой только своих хирдманнов. Десяти человек будет вполне достаточно для охраны — к тому же маленький отряд передвигается гораздо быстрее, чем большое войско.

— Надеюсь, меня ты возьмешь с собой? — мрачно поинтересовался Рагнар.

— Нет, муж мой, — покачала я головой. — Ты останешься управлять Каттегатом и Скагерраком. Помню, ты говорил, что укрепление города и Зуба нарвала это одна из важнейших задач перед возможным набегом данов. Что ж, я согласна с тобой. В мое отсутствие правь нашими городами мудро и справедливо, и пусть к моему возвращению они станут еще крепче и сильнее, чем сейчас.

Рагнар ничего не сказал, лишь кивнул, сделав при этом шаг назад. И почему-то показалось мне, что сейчас между нами по подтаявшему снегу поползла едва заметная трещина... Растает ли она за то время, что я буду отсутствовать? Или же превратится в пропасть, которую мы с мужем не сможем преодолеть?

Думаю, ответа на этот вопрос не знали даже всемогущие боги Асгарда... Но даже если б от того, уеду я или нет, зависело мое семейное счастье, я всё равно поехала бы. Просто потому, что не могла иначе...

...Наш небольшой отряд выдвинулся в путь на следующее утро.

Рауд, Ульв, Альрик, Магни и Кемп с пятью своими лучниками бежали на лыжах — несмотря на то, что солнце уже пригревало по-весеннему, зима не торопилась отступать под натиском его лучей, и за городом всё еще лежал снег... Я, Фридлейв, Далия и Тормод, так и не пришедший в себя, ехали на санях, запряженных двумя сильными конями. Викинги не любили ездить верхом, но в остальном использовали лошадей так же, как и многие другие народы, населяющие планету в девятом веке...

Мы с ходу взяли неплохой темп, и за день, по моим подсчетам, отмахали километров тридцать, а может и побольше. Рауд, который в свое время немало попутешествовал по Норвегии, говорил, что, если нам повезет, дней через пять мы уже можем наткнуться на стоянку саамов, перегоняющих стада оленей на весенние пастбища, освободившиеся от снега — а может даже и раньше.

Но увы, наткнулись мы не на кочевников...

Справа от нас маячил лес, по краю которого мы хотели пройти до наступления темноты чисто из соображений безопасности, дабы на привале не заполучить в гости волчью стаю, вылезшую из чащобы поохотиться, либо голодного медведя, проснувшегося раньше положенного срока.

Но из леса вышли не звери, а люди.

Которые порой оказываются хуже зверей...

Их было человек тридцать.

Все хорошо вооруженные, с мечами, щитами, и в боевых доспехах. И показалось мне, что некоторых из них я видела прошлой весной на ярмарке в Каттегате.

И я не ошиблась...

— Надо же! — воскликнул один из них, самый рослый и широкоплечий. — Да это никак дроттнинг Скагеррака, что сожгла наш Большой Бельт! Вернулись мы с охоты, а вместо родного города нашли лишь пепелище и обгоревшие трупы своих соплеменников. И с тех пор мы живем в лесу, словно волки, лишившиеся своего логова. Сдается мне, настало время взять кровавый должок с королевы скалистого берега!

Глава 9

У них было трехкратное превосходство.

И они не спешили, выстроив стену щитов и медленно приближаясь, растягивая удовольствие, надеясь увидеть наше смятение и — что самое главное — страх в моих глазах...

Но его не было.

Я сама удивилась своему состоянию полного, абсолютного спокойствия, нахлынувшему на меня...

Лучники Кемпа выдернули стрелы из колчанов, беря противника на прицел, но я их остановила.

— Нет. Стрелять только наверняка!

Сейчас тратить стрелы было бесполезно. Максимум что получится успеть — это дать первый залп по ногам, целясь под круглые щиты. И, может быть, второй, неприцельный, когда лесные викинги бросятся в атаку — а они сделают именно это увидев, как падают их товарищи, получив стрелы в колени.

А мне сейчас было нужно немного времени...

Совсем чуть-чуть...

...Об этом мне рассказывал Тормод.

Мол, была когда-то у саамов очень сильная колдунья-сейдкона, которая умела такое... Только она одна, никто больше из знахарей не мог повторить подобное. И вот при виде линии приближающихся врагов вдруг словно ниоткуда ко мне пришло понимание: я смогу!

Потому, что, поднявшись во весь рост в своих санях и протянув руки к лесу, я уже не была собой...

Я летела над верхушками деревьев, видя внизу, возле самой кромки леса, свою крохотную фигурку, моих малочисленных воинов, обнаживших мечи — и врагов, что словно стая волков медленно окружали нас полукольцом...

Но всё это было уже неважно.

Ибо сейчас я была частью леса, раскинувшегося надо мной.

Чувствовала, как бьются сердца множества птиц и зверюшек, населяющих его...

Как медленно текут соки внутри деревьев, пробуждающихся от зимнего оцепенения...

Как в берлоге дыхание спящего медведя щекочет его слюнявую лапу, вывалившуюся из пасти...

...Он был громадным, этот медведь.

Самым большим в лесу.

И потому я выбрала его...

Мой бросок сверху вниз был стремительным, как у орлицы, пикирующей на добычу. Миг — и вот я уже, разбросав ветки, прикрывающие вход в берлогу, бегу в снежном облаке вперед, лавируя между древесных стволов, туда, к просвету между ними, за которыми виднеются спины маленьких, слабых людей, собравшихся убить меня, стоящую на санях с закрытыми глазами...

Это было странное двойственное ощущение.

Малая часть меня осознавала, что я сейчас стою, подобно живой статуе, протянув