Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

— Ну все, будет нам, проходи в дом! — сказал Кучка и первым прошмыгнул в дверь.

Я остался стоять. Один раз позволил пренебрежение к себе, но тогда лишь в интонации, второй раз, когда простоял без приглашения, а теперь… Гостя первым пускают в дом, либо из-за вежливости и радушия хозяина либо, когда статусы равные, и, уж тем более, когда гость в иерархической лестнице находится выше. Я, если учитывать иерархию Братства, высоко стою. Уж точно так получается, что статус боярина имею. И вот это поведение Кучки, пренебрежение моим статусом, спускать нельзя. В будущем, когда, если история пойдет по похожему сценарию, возникнет местничество, за неуважение к статусу судились, или просто убивали.

— Поедем обратно? Али?..- это взобрался на крыльцо Боброк и шептал мне на ухо.

И вот это «али» очень хотелось сделать, но позже, возможно, даже не своими руками. Я понял, что имел в виду десятник, он незамысловато так намекал начать убивать всех и каждого в усадьбе. Если напасть неожиданно, да еще и дать весточку Геркулу, то шансы на победу были. Правда, и своих воинов я бы потерял не менее половины, если вовсе получилось бы одолеть кучковцев.

— Не серчай, отрок-тысяцкий, проходи в дом! — выдержав изрядную паузу, Кучка вновь вышел из терема и предложил уже мне первому пройти.

Ох, и не люблю я, когда начинают играть, как кошка с мышкой, хочется взять веник и отхлестать этого кота по мордасам, а после и мышь, ибо не стану себя относить к такой живности. Вот львом побыл бы, чтобы и кошку съесть и на десерт мышь погрызть. Кстати, говорят, что в лесостепи водятся-таки еще львы. Львицу бы еще какую…

Глава 20

* * *

Император ромеев Мануил Комин взирал с башни своего императорского дворца на залив Золотого Рога. Почему-то, в его голову приходили мысли о том, что было бы неплохо воссоздать ту цепь, которая перегораживала залив во времена буйства молодого русского государства. Тогда раз за разом ладьи русичей подходили к Царьграду. Князь Олег, после Игорь, до них еще были попытки русских овладеть Константинополем, не говоря уже о той полноценной войне, которую Византия вела с русским князем Святославом. Неужели, подобное может вновь повториться? Мануил потряс головой, прогоняя наваждение.

Император заслушивал доклад своего протасикрита — главы императорской канцелярии — Иоанна Зонара. Может потому василевс и вспомнил о прочитанных историях про русичей под стенами Константинополя, что доклад касался нынешнего положения Русской Земли.

— Твой вассал галицкий князь Володимирко Володаревич скромно и верноподданически спрашивает, а как ему поступать. Наш русский вассал вынужденно поддержал кандидатуру самопровозглашенного митрополита Руси Климента… — продолжал свой доклад старик Зонара, стараясь возбудить в императоре интерес и, хотя бы, повернуть его, а то Мануил стоял спиной к старику и вроде бы как и не слушал.

— Скажи, а почему у нас на Руси лишь только галицкий князь принял вассалитет и полное мое первенство? Почему новый киевский князь Изяслав до сих пор не прислал мне письмо с сообщением, что он взошел на Киевский престол? Вячеслав Ольгович такое письмо присылал, — император-василевс резко развернулся и явил старому секретарю-историку, готовившемуся уже уйти в монастырь, свой гневный взгляд.

Комнины славились своей, с одной стороны, взвешенной и удачливой политикой, направленной на возрождение былой славы империи ромеев. С другой же стороны, вспыльчивость бывших военных, ставшими василевсами, также была широко известна, особенно ближайшим подданным. В канцелярии василевса все прекрасно знали, что подготовленный доклад о состоянии дел на Русской Земле, вызовет в лучшем случае недоумение, но, скорее, гнев императора.

Вялотекущие события на русских землях, когда сами князья погрязли в усобицах, но при этом влияние Византии, особенно через церковь, велико, несколько усыпляло политическую бдительность василевса на русском векторе имперской политики. Все внимание Комнинов было направленно на восточное, чуть меньше западное, направления.

Турки-сельджуки — вот основная головная боль византийского престола. Мигрени у василевса вызваны также действиями крестоносцев. Мануил много внимания и сил уделяет тому, чтобы постараться хоть что-то урвать для своей империи от действий крестоносцев. Когда-то именно как помощь воспринимался первый крестовый поход, но появление крестоносных государств на принадлежавших некогда Византии территориях, оказалось еще одним ударом по авторитету империи ромеев. И пока, кроме прямых грабежей ближнего Востока, византийцам серьезно продвинуться в делах не получается. Осколки халифата все еще не столь безобидные, чтобы ими пренебрегать, а крестоносцы становятся конкурентами. И когда столько вопросов и вызовов для Византии, еще какие-то непонятные события происходят на Руси!

— Старик, я сейчас расскажу тебе о том, как я представляю мою политику на Руси. Ты же просто поправь меня, в чем я ошибаюсь, — сказал Мануил после долгого и канцелярского стиля изложения доклада.

Хотя, Иоанн Зонар обладал отличным художественным стилем изложения и описания событий, то, что он зачитывал было сухой канцелярщиной, заинтересовать которой императора сложно. Но не он составлял доклад.

После смерти любимой супруги Зонар готовился стать монахом и чаще проводил время в беседах со священниками и монахами, чем занимался делами канцелярии, а вот выпестованные им ученики оказываются не столь опытными, чтобы доносить в правильной форме информацию василевсу. Не цифры должны звучать, нет места здесь и пространственным рассуждениям. Камнины любят, чтобы им предоставляли уже готовые решения, пару-тройку вариантов на выбор. И делали это в художественном стиле, словно рассказывая интересную историю, по примеру «Истории Прокопия Кесарийского». В докладе этого как раз-таки не было.

— Богрянородный василевс, я человек уже старый и многое повидавший. А также я уже начал писать историю империи ромеев, которую знаю. Потому могу предположить, как поступили бы в такой ситуации иные, конечно, менее великие владыки и правители Константинополя, чем ты, василевс, — начал свою витиеватую речь Зонара, но был перебит относительно молодым императором.

— Спасибо, старик, но я не считаю себя более великим, чем дед мой Алексей Комнин. Когда придет тот час, что турки-сельджуки сложат свое оружие и зарежут последних своих боевых коней, вот тогда и будет величие мое истинным. Впрочем, то, что ты говоришь, мне нравится, — сказал василевс, которому явно пришлись по душе льстивые речи.

За всего два с половиной года своего правления, Мануил еще не насытился лестью, и только начинает ее распознавать.

Турки