Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Бородулин потоптался, попыхтел и, в конце концов решился.

- Я боюсь оказаться неправым, Станислав Наумович, но вчера после нашего разговора мне показалось, что девочка, которая дежурила на связи, подслушивала наш разговор через параллельно подключенные наушники.

- Вчера… Вчера вечером дежурила такая полненькая, рыженькая… Люба, точно.

- Да, именно. И я, знаете, никак не могу выбросить это из головы. Я поручил Свете тихонько разузнать о ней побольше. И, понимаете, с одной стороны хочу прояснить все для себя, а с другой опасаюсь своим таким интересом поставить под вопрос репутацию девушки. Сами же знаете, как люди судят: мол, дыма без огня не бывает.

- Дорогой Андрей Владимирович, когда дело касается безопасности, такие вопросы не должны вас занимать. И давайте прямо сейчас свяжемся с Форт-Россом. Если я не ошибаюсь, ваша Светлана сейчас должна дежурить? Вот и узнаем, что ей удалось выяснить. Заодно проверим работу ретранслятора.

- А охрана? Насколько им можно слышать эту информацию?

- А охрана нас будет охранять. Пять минут покурят снаружи, ничего с ними не случится.

- Станислав Наумович, пожалуйста, поговорите с ней сами. Я что-то нервничаю.

- Хорошо.

Михайленко скинул шапку, натянул наушники, включил рацию.

- Форт-Росс, ответь второму.

Спустя время – Света, видимо, откликнулась, продолжил:

- Здравствуй, Светочка. Мне Андрей Владимирович рассказал, я в теме. Что тебе…

Тут он замолчал, выслушивая ответ. Лицо его потемнело, брови нахмурились.

- Спасибо, Светик. Конец связи.

Он сдернул наушники.

- Черт!

Влупил с маху кулаком правой руки по ладони левой.

- Черт! Черт! Черт! Бензину не хватит… Шишигу в ночь гнать – безумие, до утра придется ждать…

Снова включил рацию, снова связался с крепостью.

- Света, будь добра, вызови мне на связь кого-нибудь из сержантов, любого, кто ближе. Срочно, срочнейшим образом.

Освободил одно ухо.

- Не обмануло вас предчувствие, Андрей Владимирович. Ох, мне бы сейчас срочно в Форт-Росс попасть, но раньше завтрашнего вечера, видимо, не судьба.

- А что там случилось-то?

- Да Любочка эта спуталась с…

И в микрофон:

- Да! Коля? Возьми пару бойцов, еврея этого увечного найди, посади под замок и до моего приезда никуда не выпускай. Что? Пусть в штаны гадит. Дай ему ведро, воду и суточный паек. Девочку эту, Любочку – ну, Света подскажет, которую – тоже изолировать. Дежурства перестройте. Ничего, потерпят, это не насовсем. Все, выполняй. Конец связи.

Михайленко отключил рацию.

- Уж простите великодушно, Андрей Владимирович. Надо же, я над вами порою подшучивал, а сам такой косяк упорол! Расслабился, мышей ловить перестал. Ну да ничего, впредь умнее буду. За одного битого…

- Так что случилось-то? Я по вашим словам большей частью догадался, но хотелось бы подтверждения.

- Наш еврейчик обаял некрасивую девочку, которая не пользовалась успехом у сверстников. А она по доброте душевной по ночам пускала его в дежурку. И, наверняка, не раз оставляла одного. Что и куда он мог передать – одному Богу известно. А ночью – не зря вы бдили, только вот не словили нашу Амуром ушибленную – она к сменщице своей в гости забегала. Та, понятно, клянется, что ничего не было, да вот только не верится мне.

- Думаете, своим евреям слил информацию?

- Наверняка. И в первую очередь про башню.

- А как вы думаете, если сейчас группа ребят из Баязета на снегоходах выйдет, они дотемна к башне успеют?

- Пожалуй, что да.

- Тогда отдайте распоряжение и поедем. А то, вон, ребята уже подпрыгивают.

Вечер в Баязете прошел… хмуро прошел. Прям как в сказке: пришла беда, откуда не ждали. Хотя Михайленко-то должен был ждать, и меры предпринимать заранее. Но вот оказался не готов, и сидел сейчас мрачнее тучи, вертя в руках почти полную чашку с остывшим уже чаем. Из Форт-Росса сержанты доложили, что шпион сидит под замком, и что влюбленная дурочка изолирована. То есть, проблема заморожена до его возвращения. Но все равно – профессиональная гордость заместителя неслабо пострадала. Андрей пытался его заговорить, отвлечь, но скоро понял – бесполезно. Мужик себя поедом ест, и пока ситуацию не исправит, не успокоится.

Корнев тоже радостным не выглядит. Во-первых, проблема общая. Кто знает, каким боком его и Баязет заденет. А он – это уже видно – в должность свою вжился, командовать научился, да и стратегическое мышление проклевываться начало. А куда ему деваться? Хочешь жить – шевелись, двигайся. Тем более, что Смотрящие на это очень даже недвусмысленно намекают. Опять же ребята на ночь глядя ушли. Да, РД от них получена – добрались благополучно, на ночлег разместились с комфортом, на втором этаже башни. На первом, на всякий случай, сигнализацию поставили. Примитивную – тонкую леску поперек прохода, но поди, обнаружь ее в темноте! Завтра с утра надо ехать к ним, везти туда Черемисова. Надо попробовать активировать канал. Вдруг да получится! Тогда можно там и поселок поселить. Кликнуть, к примеру, желающих из пиринейцев. Десятка человек для начала хватит, а там видно будет. Вообще говоря, есть на этот пост и получше кандидатуры, но здесь и сейчас – никого.

Да и самому Бородулину поводов для радости не было. Хорошо еще, головная боль прошла, а то – хоть на стенку лезь. Вся эта история и сама по себе тухлая. Воистину – не делай добра, не получишь зла. Да и девка эта – понятно, что дура. Понятно, что придется ее наказать, другим-прочим в назидание. Только жалко идиотку. И от того больше злости к этому еврею добавляется – ведь, по сути, по-скотски поступил. Девчонке большой и светлой любви хотелось, а он тут влез с грязными лапищами. Она, когда узнает, это для нее такой удар будет! Чесслово, лучше бы этот гад где-нибудь в лесу сдох. А так – конец у него тот же будет, только он еще успел многим хорошим людям в душу нагадить. Сейчас Андрей того турка нисколько не осуждал, сам бы так же поступил, если не жестче. А еще грустно было от того, что его Света сейчас где-то там, за несколько сотен километров. А хотелось бы – чтобы здесь, рядом. Чтобы обнять, прижать к себе, лицом во вкусно пахнущие волосы зарыться… глядишь – и на душе полегчает.

Главный армянин тоже сидит смирно, хотя видно – и расспросить хочет, и попросить. Но видит: начальство сильно не