Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Внутри были заостренные колья, которые были воткнуты так часто, что хватило и для того, чтобы моментально убить коня боярича, как и его самого. Кол треснул, когда на него свалился Иван, но устоял и впился в тело молодого воина, проломив грудную клетку.

Слышали крики, стоны, передовые воины попали в ловушку, выкопанную за ночь, благо, несмотря на снег, земля не успела еще промерзнуть. Те воины, которые напирали сзади, стали резко останавливаться, не все смогли справиться во своими конями, некоторые наездники падали и попадали под копыта союзников.

И в это время сверху, на столпившихся, растерянных боярских воинов, посыпались стрелы. Княжеские ратники не зря были спешенными, они готовились качественно отработать из луков. Обстрел еще больше внес сумятицы в ряды боярской дружины.

Все воинство боярина Кучки, ну или почти все, было склеено, словно лоскутное одеяло, из разрозненных отрядов, которые не успели получить боевое слаживаниеи сейчас, когда стало очевидным, что победы или не видать вовсе, или же она дастся такой кровью, некоторые стали разворачивать своих коней в сторону.

Когда из толпы убегает один человек, это не так страшно, его могут и не заметить, как, к примеру, не было замечено бегство десятника Лагода. Но стоит побежать группе людей, пусть и всего одному десятку, и все, на фоне потери командования, паника поселяется в сердцах даже отважных воинов.

Вот только бежать было некуда. Вход на поле, ну или уже выход из него, перекрыли две сотни конных воинов. Первый бой Братства и первое командование христианскими братьями в бою у Геркула, а поднять гордо свои стяги нельзя. В стане боярина никто не должен знать о том, кто именно сейчас атакует. Да, после, информация может просочиться, княжеские ратники, возьми даже у них клятвы, не смогут смолчать. Но об участии Братства должно быть известно лишь тогда, как все закончится, так или иначе.

Геркул повел две сотни в атаку, сокрушая растерявшихся боярских ратников. В плен никого не брали, потому крови на грешных душах, в том числе и членов Братства Андрея Первозванного, будет много. Но без крови, как бы это не ужасно не звучит, религию и вместе с ней и свою власть установить нельзя. Так что молить Бога придется воинам Братства, да так, чтобы и лбы разбивать об алтарь и в кровь раздирать свои колени. Но это после боя, а пока сомневаться нельзя. Сомнения — один из первейших врагов воина.

Денис Старый

Гридень 3. Экспансия

Глава 1

— Что ты знаешь? — нависал надо мной Степан Кучка.

— Задай, боярин, вопрос точнее! — не менее решительным, чем у боярина, голосом потребовал я.

— Как смеешь ты… — Кучка тяжело задышал, а после замахнулся на меня, но я смог перехватить его руку и даже демонстративно сжать запястье боярина, показывая, что и вовсе могу сломать конечность.

— Смотри, Степан Иванович, ты один раз меня ударишь, более пути назад не будет, — сказал я, откидывая его руку. — Ты не меня бить собрался, ты Братство измыслил унизить.

Было видно, что такое общение обескуражило боярина. С того времени, как мое сознание появилось в этом теле, в этом времени, я не особо-то и внешне изменился, все такой же молодой, пусть и рослый не в меру. Так что, привыкший к покорности от всякого, кто мал годами, кто не князь, да еще и в своем доме, от человека почти без охраны, не считать же два десятка ратников за таковую, Кучка не мог понять, насколько я блефую. Если смею угрожать, а прямых доказательств моего слабоумия нет, то, видимо, считаю для себя возможным отстоять свои слова. Но как?

— А что ты мне сделаешь? — уже другим тоном, полным неподдельного любопытства, после продолжительной паузы, спросил боярин.

— Самое малое, Степан Иванович, я могу убить тебя, — спокойно, даже с насмешкой сказал я.

— А я считал тебя разумным малым, — разочарованно сказал Кучка, но шаг назад сделал.

А я мог убить. Боярин предстал передо мной даже не в кольчуге. Да будь он и в ней, то можно кадык вырвать, вцепиться в глаза и выдавить их. Пусть последний вариант и не убьет Кучку, но неприятностей по жизни доставит. У слепца, думаю, не самая медовая жизнь. А так… убить человека голыми руками можно, знаючи, но, что важнее простого изучения приема, если ранее уже делал такое. Шею свернуть, шейную артерию перекусить… вариантов много. Но это сделает тот, кто уже ранее делал, ибо малейшее сомнение и ничего не выйдет. Я, было дело, шеи скручивал.

— Что ты знаешь? Почему и поныне нет вестей от моего сына? — спрашивал боярин. — И почему ты здесь? Мог раньше прибыть, позже, но ты сейчас пришел, опередив только на день, даже меньше, князя Юрия с его войском.

— Я хочу спасти свое. Никто не может у меня забрать то, что мне принадлежит. Ты перехватил обоз, мой обоз, — сказал я.

— Если бы я отдал тебе твою соль и остальное, ты бы ушел? — спросил боярин.

— Теперь ты можешь с моей помощью спасти свою дочь и младшего сына, за что дашь сильно больше, чем только мой обоз, — сказал я, уже в четвертый раз сделав подобное предложение боярину.

— Ты нагл и слишком горделив. Может потому, что знаешь, больше, чем хочешь говорить. Железом бы тебя спросить… Но, да, ты прав, что я пока не намерен ссориться с Братством. Не потому, что боюсь вас… — боярин ухмыльнулся. — Не хочу прослыть безбожником, который избивает христианских братьев-воинов. Мне нужно признание от князей, а не их отвращение от меня. Но ты не можешь решать, как братству быть. И ты не можешь у меня дома мне угрожать.

Кучка кивнул трем охранникам и один из них начал отводить правую руку назад для замаха. Ну, никакого понимания грамотного кулачного боя. Тут без замаха нужно бить.

Бью, а, скорее, сильно толкаю ногой в живот того, кто замахивается. После без замаха пробиваю в нос еще одному моему охраннику. Третий уже в движении, опрометчиво выставил руки и устремился с ревом на меня. Перехватываю руку воина, чуть пригибаюсь и укладываю противника себе на бедро. Бросок, сам заваливаюсь сверху на воина, добавляя ему локтем в грудь. Пусть