Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

на врожденное достоинство и силу духа архангельских поморов. В капитанской работе, конечно же, без риска никак не обойдешься, но даже в самых пиковых ситуациях Самарин не терял головы, решения находил правильные и эффективные. Думаю, что среди капитанов суетливых людей практически нет, они отсеиваются на предыдущих должностях.

– Я вот осторожно спрошу… пушка у вас на корме, это как? Неужели настоящая?

– Думаете, властей боюсь? Не боюсь! – хохотнул он. – Пушка штатная, древняя, оружием не считается. Атрибут, антураж.

Да какая разница!

– Илья Александрович, как на духу. Клянусь, никому ни звука!

– Палит аки лютый зверь! – важно подтвердил капитан. – Пять разов стреляли с боцманом, два раза холостыми, и три ядра потеряли, жалко, страсть как.

– Оплачу полтонны ядер. Даже добыть помогу!

– Замётано, – быстро согласился кэп. – Завтра устроим стрельбы.

Я довольно щёлкнул пальцем.

– А то, что она штатная, это…

– Так и по почтовым делам служил пароходик, и по казённым-банковским надобностям приходилось. Ясак возили, ценности всякие, – охотно начал рассказывать Самарин, развернувшись полубоком на креслице возле пульта. – Вот и держали на всякий случай, как я понимаю. Оно ведь как тут было-то. И сейчас края дикие, такая шваль порой из тайги вылазит… а уж тогда! Секунду.

Он что-то оценил на мониторе, кхекнул, передвинув небольшой джойстик, и снова повернулся ко мне.

– Казачьи отряды шли по реке на дощаниках или больших стругах, их в Енисейске строили. Более двух месяцев порой добирались! Только от Енисейска до Большого Казачинского порога суда шли в срок до трёх недель! У порога грузы снимали и переносили выше. А от порога до Красного яра ещё три недели пути. И вот представьте: на всех ночлегах и обеденных лесных стоянках люди, опасаясь набегов тунгусских да разбойных шаек, ставили крепкие засеки, а на чистых местах перед обедом и на ночь возводили целые дощатые городки, во как! Так сложно и опасно было добираться по Енисею до Красного яра. И пиратство береговое встречалось. Как началась золотая лихорадка, так охочих за чужим в тайге развелось, будто комаров… Что коснись, и помощи никакой, река-то практически пуста. Ну и сигнал дать в тумане, милое дело. А ядра… так как же без них, хотя бы для порядка должны быть.

Как можно перед обедом городить городки? Удивительной силы и подвига были люди.

– Почему-то не удивлюсь, если выяснится, что у вас ещё и картечь есть, которой по злодеям шмаляли, – подмигнул я.

– Неужель в армии не настрелялись?

– Да не был я в армии, военка при вузе, из всего армейского только из «калаша» и пострелял, целых два раза. А потом как-то не тянуло.

– Зато из гражданского, вижу, не промах.

– Если по ассортименту, то да, частенько и из многого. Если же по качеству стрельбы, то не очень, – признался я, ничуть не рисуясь, действительно, всё так и есть. – Хорошим стрелком назвать себя не могу, дара нет. Так, удачно иной раз складывается.

Почувствовав некое единение душ, мы разговорились.

Вскоре я узнал, что экипаж весьма мал количественно и довольно специфичен по категориям личного состава. У меня сложилось впечатление, что на «Темзе» служат одни дети. Реально взрослых мужиков двое – механик и кочегар. Еще есть доктор, женщина. Боцмана-маломерка по фамилии Чубко я уже видел, в подчинении у орла пара матросиков, пацанов лет шестнадцати. Два стюарда, парень и девушка.

– Пока оба на вахте, как разберутся с пассажирами, пойдут в смену… Повариха на судне знаменитая, основательная женщина, ещё познакомитесь. А штурман мой, паразит, с ментом корабельным в Туруханске сидят, скоро забирать будем.

– И мент имеется? – искренне удивился я.

– Насильно суют, – посетовал владелец «Темзы», опять что-то переключая и подкручивая. – Какая же хорошая штука этот GPS, скажу я вам! Лучшее изобретение человечества за последние годы! А? Мент, говорю. Суют. Говорят, раз VIP-рейсы, так и ты обязан, участились случаи хулиганства на борту, положение новое вышло. Всё делают, сволочи, чтобы плавать невыгодно было, убивают бизнес окончательно. Мне вот достался непутёвый полицай, докладную в Красноярске напишу, пусть забирают обратно. Полюбовница у него, видите ли, в Туруханске… побежал к ней котом шелудивым, когда вниз шли. Ещё и штурмана моего сбил с бестолку! Ладно, своего я за отгулы отпустил, сам дойду, тут всего ничего. А мент – чисто гад. Бездельник, ни в чём помогать не хочет, только спит и пьёт. Зачем такой человек в экипаже?

Радиста на судне нет, докторесса Нина – нормальная, серьёзная, душа в душу, механик Заремба вредный, но работящий, а стюардесса Оля ленивая и глупая.

– Почему курсанты, Илья Александрович?

– Не пьют они ещё, Герман Константинович, – вздохнув, ответил шкипер. – Устал я с этим злом бороться, все спиваются, только приручишь да обучишь… Ребят же ко мне на судно в училище из самых лучших подбирают! Им на «Темзу» попасть – за честь, как на парусный «Крузенштерн». Отличная практика, репутация.

– А кочегар? – вспомнил я, типа, уж этот-то должен… кочегарить.

– Федя Липпо? Да он баптист.

Липпо и Заремба, отличный комплект трюмных гномов.

– Баптисты не употребляют, что ли? – удивился я.

– Кто ж их, странных, знает, – безразлично бросил старый речной волк. – Недавно к ним записался, с годик всего. Хотел мормоном, а стал баптистом… Песни теперь поёт. Господи, да тут кого только нет! Этот не прогуливает, работает, как карла, молчит, не спорит, книжки какие-то читает. Говорят, в Сосновку вообще салафит какой-то заходил! Кстати, так и не вышел, за грибами пошёл и случайно не вернулся. Тайга староверская…

По итогам первого общения с капитаном я узнал много нового, полезного и не очень.

Кранцы все знают – это резиновые болванки, смягчающие удар при швартовках судна о причал. Часто используются старые автомобильные покрышки, но уважающий себя боцман старался обзавестись настоящими. Имеют две задачи: защитить борт и обеспечить маленькую возможность остаться не раздавленным при выпадении человека за борт. За борт они вывешиваются в нужное место и в нужное время. По степени обшарпанности судна в определённых местах можно определить, насколько умел шкипер и экипаж. На «Темзе» никаких покрышек нет и быть не может, по определению.

Команда на судне – не просто информация, которую надо понять и дословно выполнить. Команда есть код, и каждой такой команде соответствует перечень действий и мероприятий – «Расписание». Каждый член экипажа имеет выписку из него, она висит у него перед глазами рядом с фото любимой и на гражданских судах называется «надкоечным расписанием». Вот что такое команда, и она должна быть подана громко, чётко и с интонацией голоса, не терпящего возражений. С непривычки она кому-то покажется злой, но это одно из условий, необходимых для безаварийной эксплуатации судна в любых условиях и сохранения жизни и здоровья экипажа.

– Иные матерятся, – обещающе произнёс