Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

расстояния в несколько чжан ее трудно было различить на фоне темной воды. А человека, который, согнувшись в три погибели, правил шестом к вражеским кораблям, она и вовсе не могла разглядеть. Миг — и очертания шлюпки растаяли во тьме. Чжу затаила дыхание. Она могла только надеяться и смотреть туда, куда ушла шлюпка. Вокруг все делали то же самое, напряженно вглядываясь во тьму.

И вот на горизонте, скрытом черными громадами вражеских кораблей, сверкнул, описав в воздухе сияющую дугу, факел.

Над озерной гладью беззвучно взметнулось пламя, но не желтое, а синее. Почти невидимое, оно побежало по волнам, нашло корабли и окружило их. Сначала огонь был таким прозрачным и бледным, что казалось — никакой опасности нет. Однако постепенно он разгорался ярче. Полыхнул красным, затем оранжевым, потом желтым, пополз вверх по бортам кораблей, пожирая их. Проник в амбразуры, перебежал на палубы, а оттуда — на паруса. А Чэнь, в отличие от матерого пирата Фана, свои паруса огнеупорными не сделал. Исполинский флот горел. Крайние корабли флотилии в панике бежали, видимо, надеясь уцелеть, если удастся отойти на безопасное расстояние от эпицентра.

У Чэня на борту начался хаос. Сработало! Чжу поискала глазами Сюй Да. У нее было для генерала новое задание. Но его поблизости не оказалось. Чжу напрасно щурилась, всматриваясь туда, где видела его в последний раз. Она поймала за рукав воина, который бежал как раз из той части корабля.

— Где генерал?

Она уже знала, каким будет ответ.

Вместо того чтобы терять драгоценное время на поиски пловца или силком загонять первого попавшегося воина в шлюпку, Сюй Да сам поплыл по темным водам, чтобы разжечь ревущий, яростный, как вулкан, пожар. Пламя тянулось к Небесам, а его отражение тянулось в глубины ада.

Генерал не умел плавать. Но Чжу была странно спокойна. Он где-то там, в безопасной приветливой тьме, пламя же ревет наверху. Чжу обязательно его отыщет, ведь Сюй Да всегда возвращается к ней. Сколько раз уже она его теряла. С Сюй Да все будет в порядке, а она победит.

Гибнущие корабли Чэня трещали и стонали, и этой симфонии вторил рев пламени, далеко разносящийся над водой. Чжу закричала, перекрывая шум:

— Всем кораблям! Уходим на глубину и атакуем!

* * *

Обломки бились о борт флагманского корабля Чжу. Пиратки лавировали по полю битвы. Кроме горстки кораблей, которые смогли унести ноги, от флота Чэня остались только обломки да дымящиеся остовы. Дождь стучал по флагам и барабанам, по рейкам и корзинам, по обугленным телам. Повсюду, куда достигал бесцветный свет Мандата Чжу, в воде колыхались обломки кораблекрушения, как льдины в весенней реке.

Перед этим она увидела, как флагманский корабль Чэня идет ко дну в самом центре пожара, зажатый между пылающими обломками. Для такого упорного врага, как Чэнь, это был неподобающе безликий финал. Чжу пожалела, что не видела его лица в ту минуту, когда корабль пошел ко дну, и Чэнь осознал свое поражение. В ее судьбе он был могучей силой — хотя преимущественно невидимой, словно судьба или земное притяжение, — но его поглотила стихия, не дав сказать последнее слово. Вместо триуфма Чжу ощутила странную пустоту. Интересно, увидит ли она над водой его одинокий, голодный призрак среди тех несчастных, кому он отказал в честном погребении.

— На борт! Ищите пленников, — приказала она, когда ее флагман поравнялся с обломками. Дождь усилился. Начинался настоящий шторм. Кораблик Чжу скрежетнул бортом об обломки. Два сцепившихся остова покачивались в волнах. Матросам, которые не пошли на борт, она сказала:

— Берите шлюпки. Ищите генерала Сюй Да.

То, что обломков было так много, вселяло надежду. Неважно, что Сюй Да не умеет плавать. Мысленным взором Чжу видела, как он выныривает подальше от пылающей воды, хватается за обломок мачты или плавучее бревно. По лицам своих воинов Чжу поняла, что они считают генерала погибшим. Но это неправда, свирепо подумала она. Он жив, иначе бы она почувствовала…

Корабль опустел. Непривычно было видеть его таким. Обычно по палубам деловито снуют десятки людей. Дождь лил сплошной серебряной стеной, и Чжу даже ощутила странное удовлетворение: она промокла до нитки, дальше некуда. Чжу пошатнулась — палуба снова накренилась под ногами. За время своего плавания Чжу узнала, что корабль не бывает полностью неподвижен. Он гудит, дрожит, совершает мелкие движения, которые пиратки не столько видят или слышат, сколько чувствуют всем телом. Наверное, Чжу тоже начала этому учиться. Она не могла сказать точно, что именно ее насторожило. Просто внезапно поняла: в этом подвижном, скрипучем, штормовом пейзаже что-то переменилось.

Чжу рывком обернулась.

Кто-то шел к ней из средней части корабля. Чудовищная фигура в доспехах и в крылатом темном шлеме.

С Чэня ручьями стекала вода, словно он поднялся со дна моря. А ведь так и есть, с ужасом подумала Чжу. Он спасся с тонущего корабля и выплыл. Вода уберегла его от пламени.

Чэнь, сколько она его знала, носил мантию ученого. Но когда-то был полководцем. Когда Чжу еще подвизалась в монастыре, Чэнь уже водил воинов в битву и сжигал города дотла. Как-то она об этом забыла. Все забыли. Их бдительность в Аньфэне усыпили его чиновничья скользящая походка и непроницаемое спокойствие. А ведь чтобы так скользить при его огромном весе, надо быть очень сильным человеком. Чэнь вовсе не оставил свое прошлое за спиной. Он с ним никогда не расставался. Теперь оно снова дало о себе знать. Вот Чэнь, полководец и мясник, облеченный бледным кровавым свечением своего Небесного Мандата.

А на спине у него…

Чэнь тащил свою мокрую ношу так легко, словно это был и не человек вовсе.

Чжу поняла, что ни разу не видела Чэня в настоящей ярости. До сего момента. Но ярость сделала его еще более сдержанным. Она пылала в нем тем же скрытым пламенем, что и красное, как угли, сияние его Мандата.

— Давно не виделись, Чжу Чонба.

В Аньфэне Чжу выжила, потому что проскочила под носом у Чэня. Теперь он смотрел прямо на нее. Второй раз она его не одурачит. Игры в прятки кончились. Она — Сияющий Король. А перед ней — враг, которого надо было выследить и убить, пока он не набрал силу.

Чэнь скинул тело Сюй Да на палубу, как мешок с глиной. У Чжу в груди что-то сжалось, когда она увидела, что он бледен до синевы и неподвижен. Но потом Чэнь поставил на него свой огромный сапог и давил, пока Сюй Да не заворочался и не вскрикнул