Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

Выдержав паузу, я заговорил, — трудно сказать. Но ответь мне честно. Не было ли у него определённых странностей? Я имею в виду, некие проблемы с психикой. Может он иногда вёл себя странновато, не узнавал близких?

Хм, я-то бил прицельно, а вот Ольга сейчас процеживает слова и поступки Аверина сквозь сито подозрительности.

— Был один случай. Тогда Макс попал в больницу после аварии. Ничего серьёзного, сотрясение мозга и перелом ребра. Я пришла к нему в палату, а он меня не узнал. Было так обидно, потом лечащий врач сказал, что при сотрясении мозга бывает, он не узнал также коллег по работе. Но ведь я не просто знакомая, мы тогда серьёзно встречались.

Она замолчала, вспоминая то нелёгкое время.

— Оля, — я постарался, чтобы мои слова звучали мягко, не взрывая её мозг, — я не специалист в душевных расстройствах. Но на первый взгляд у Максима были проблемы с головой. И его командировка больше напоминает бегство. Перед этим было в нём что-то такое, что не поддаётся обычному объяснению?

— Пожалуй, пару раз он меня пугал. Смотрел как на врага, будто оценивал. А потом это прекращалось и он становился прежним. Ты думаешь, что у Максима были проблемы психологического характера?

— Похоже на то, возможно у него было раздвоение личности. Отсюда и этот чужой взгляд. Тогда становится понятным, почему он не узнал в больнице тебя и коллег по работе. Это явно результат тяжёлого сотрясения или заболевания, а врачи вовремя не определили недуг. Видимо Максим понимал это и просто решил уйти, избавив тебя от того, другого. Заболевание прогрессировало и твой муж сделал выбор.

Тяжёлый разговор, но он помог Ольге скинуть с себя многолетний груз. Встав, она глубоко вздохнула, посмотрела ещё раз на прогуливающихся у театра людей и взяла меня под руку.

Стараясь не шуметь, накинул полушубок и вышел на крыльцо. В доме осталась тёплая полутьма и ровное дыхание любимой женщины. Оля опять ухитрилась меня удивить, сама напросилась в гости и теперь спит после момента волшебной близости. Вот я опьянённый ощущением счастья и того факта, что теперь уже не один, решился выйти и посмотреть на ночное небо. Морозный воздух ворвался в лёгкие и заставил закутаться поплотнее. Сев на холодную ступеньку крыльца задрал голову. Ночное небо в звёздах, как будто свет сконцентрировался только там. Неожиданно в руку ткнулся мокрый нос Тельмы, это моя собака неслышно подобралась ко мне. Не дождавшись ласки, она с бурчанием бухнулась мне на ноги, свернувшись полукругом. Лайка оценила моё романтическое настроение и решила не мешать.

У меня за спиной продолжает жить своей жизнью большой город. Я попал в него прихотью некой силы. Вспоминаю, как я боялся его первое время. Чужие стены, странные люди — сейчас всё изменилось. Я сам стал его частью, мне понятны его жители и главное у меня здесь семья. Жена и дочь, и я не собираюсь ничего менять. У меня уже всё есть.

Скрипнула дверь и мне на плечи легла тёплая рука, — Ваня, ты чего здесь? Пойдём, холодно и я замёрзла одна.

— Иди милая, — я потёрся щекой по нежной ручке, — я сейчас вернусь. Просто хотел подышать воздухом.

Жена взъерошила мои волосы и исчезла в уютной темноте.

Неужели Оля по-прежнему боится, что я исчезну как Максим? Нет, теперь я пустил здесь корни, это мой город, в котором я и останусь.

Вдали слышится успокаивающий ночной ритм мегаполиса, на мгновение мне показалось, что он выдохнул мне навстречу, будто признавая мои слова. Со спокойным сердцем я встал, теперь мои мысли потекли в ином направлении. Теперь я отвечаю за своих женщин и только от меня зависит, насколько счастлива будет наша жизнь. Сколько раз я обжигался и даже опускал руки. Но потом всё-таки подымался и продолжал идти. Пока не нашёл своё место в этой жизни. В этом замечательном городе, в этой замечательной стране, с этими замечательными людьми!

Владимир Босин

Движение льда

Глава 1

Я тону в болоте хаотичных мыслеобразов. Хуже всего, что я даже не способен осознать своё «Я». Будто меня и нет, а существует лишь некая оболочка, которая реагирует на внешние раздражители. Я чувствую, как меня перекладывают на что-то жёсткое и несут головою вперёд. Периодически ощущаю, как моих губ касается живительная влага. Но у меня нет сил чтобы пить, тело требует отдыха и я засыпаю. Всплывая из омута, опять сталкиваюсь с тем, что в голове крутится заполошный рой совершенно непонятных образов. Изредка я вижу нечто знакомое и пытаюсь зацепиться сознанием за этот якорь. Удаётся на сущие мгновения и опять наваливается пустота, опять безвременье. Мне кажется, что вокруг всё качается и меня куда-то везут. Но звуки с большим трудом пробиваются сквозь воспалённое сознание. Понимаю, что некто держит мою голову и пытается протолкнуть сквозь судорожно сжатые зубы ложку с чем-то волокнистым. Но меня это абсолютно не беспокоит. Как гиганта не волнует ползающий у его ног муравей.

— Бу-бу-бу, — настойчивый звук неприятно долбит по ушам и заставляет меня всплыть из тёплого и приятного мирка, в котором я завис. С раздражением принудил себя вслушаться в происходящее. Это слова, рядом со мной говорят. Смысл пока ускользает, но заставляет меня напрягаться. Ну почему нельзя дать мне покоя?

Один голос мужской, другой явно детский. Что интересно, я отлично понимаю каждое слово. Обычная бытовуха. Мужчина мягко отчитывает ребёнка, а тот оправдывается.

— Да, я только на секундочку отошла, барин. Ну мне очень надо было.

— Я тебе что намедни сказал? Нужно до ветру, Аксинью покличь. Не смей оставлять больного без присмотра.

Дальше мне стало неинтересно. Правда, когда сильные руки подняли мне голову и к губам поднесли некий сосуд, я принялся жадно глотать.

Это не простая вода. Это что-то типа настоя трав. На вкус немного горьковато, но зато приятно освежило рот.

Но откуда я всё это знаю? Про травы и вообще. Ещё пять минут назад голова была девственно пуста. Я начал разматывать свои ощущения и обнаружил, что мне есть о чём подумать. Одна мысль цеплялась за другую, пятая за десятую и постепенно лавина образов и понятий буквально затопила мой мозг. Дикая головная боль заставила меня мучительно застонать. Терпеть стало невыносимо и на меня нахлынула спасительная темнота. Будто кто-то положил теплую руку мне на лицо и я вернулся в блаженное подвешенное