Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Однако пусть в моей голове и было пусто, а пси-волны я не ощущаю, но сказать, о чём думает Громова, было очень просто… И угадал… Сперва она моей рукой трогала свою грудь, «чтобы понять, почему мужики так любят грудь хватать». Потом эксплуатировала мою руку и в других местах, пока «методом тыка не получила удовольствие».

Мою руку изнасиловали…

Принцесса тяжело дышала, почти обжигая меня горячим дыханием. И слегка подрагивала… Её руки тоже были горячими и наглаживали мои кубики пресса и грудь.

— Немножечко… самую малость… — бормотала Громова и залезла на меня. Кажется, гормоны ударили ей в голову! Меня сейчас и правда изнасилуют!

— Кошмар какой… как такое можно в людей совать… Это же бесчеловечно… — бормотала та, совершая… промолчу какие действия. И вдруг открылась дверь, а миг спустя на меня «упали», раздался болезненный писк, и я открыл глаза.

Громова с перепугу лишилась девственности… Оксана выпучила глаза, Юля перепугалась и обалдела, а ещё увидела, что я проснулся.

Повисла тишина…

Глава 2

— Я… я… — паниковала Громова, а Лососёва не растерялась, и показав большой палец, развернулась и вышла. Тогда голубоволосая посмотрела на меня.

— И кто после этого развратник? — поинтересовался я и, не дав ответить паникующей девушке ответить, притянул к себе и поцеловал.

Она ответила, и мы долго целовались, обнимались, и вскоре принцесса по-настоящему лишилась девственности. А я постепенно, пусть и слабо, но начал чувствовать пси-волны!

— Почему ты так не любишь свой настоящий облик? — спросил я у грудастой высокой девушки.

После третьего получасового захода, она уже была вся мокрая от пота и лежала головой на моей груди. А я обнимал девушку. Липкую, правда…

— Обязательно поднимать этот вопрос, когда мне так хорошо?.. — проворчала Громова.

— Я почти не слышу мыслей, так что сам не догадаюсь. Разучился уже. Но я знаю одно, в себе лучше не держать. Да и теперь у нас нет выхода, кроме как жениться. Первый же медосмотр покажет, что ты не девственница, и твой отец оторвёт мне голову. А вслед за ним и Император с твоими братьями.

— Но это ведь я…

— И что же ты расскажешь им? — поинтересовался я.

— Ужас… — осознала она спустя десяток секунд молчания. — Если я расскажу, как всё было, моей репутации конец… Я и так считаюсь избалованной и слегка чокнутой, но вот насильницей и извращенкой?..

— Ты ухаживала за мной раненым, мы постепенно сблизились, появилась искра, и всё случилось само собой, — подсказал я.

— Спасибо… — ответила девушка и начала сдуваться, пока не стала совсем невысокой и плосковатой. — Вот… Это настоящая я. И как я могу нравиться?.. Братья всегда говорили, что меня полюбят лишь педофилы и извращенцы…

Я же окинул взглядом девушку, которая села на мой живот.

— У тебя красивое нежное лицо, и мне очень нравятся твои необычные глаза. Они словно золото с драгоценным сапфиром вместо зрачка. Аккуратный носик и красивые губы, которые ты зачем-то любишь раздувать.

Проведя рукой по щеке девушки, заставил её вздрогнуть, а потом провёл ладонью по волосам, которые она втянула, и теперь те были до середины спины.

— Твои волосы нежные, словно шёлк, и от них приятно пахнет. Фигурка твоя пусть скромна, но… — я осёкся и призадумался. — А почему ты решила, что это твой настоящий облик?

— Я же не дура, и со своей силой я прекрасно обращаюсь и могу отменить действия возвращаясь к исходному сос… — Громова замолчала, а я приподнял брови, после чего на лице расплылась улыбка.

Девушка на мне начала меняться, вытягиваясь и округляясь, где надо. Метр семьдесят? Примерно, да, и грудь до второго размера надулась. Бёдра тоже налились соком, но спортивная фигурка осталась. А лицо совсем не поменялось.

Осмотрев себя, девушка ладонями схватилась за лицо.

— Контрольная точка… Руслан Петрович… Не адаптировать нужно было, а обновлять! — простонав, девушка задрала голову и рассмеялась. Звонко и заразительно. Так что я тоже рассмеялся, поняв, о чём она.

Из-за непонимания наставником силы девушки и его неверных советов, Юля половину жизни сама себе вставляла палки в колёса. Она зафиксировала состояние тела, чтобы возвращаться к нему после трансформации. Ну и, видимо, «адаптировала по возрасту». Очевидно, что адаптация вышла паршивой.

— Акулов, ты почему такой умный? — вдруг спросила девушка с озорной улыбкой.

— А почему мне не быть умным? — приподнял я бровь. — Так-то у меня и в школе одни пятёрки были! Ну и не забывай, я — псионик, и волей-неволей, но учусь понимать людей, что у них в голове и на душе.

— Залезешь в голову?

— Нет, конечно, на это нужно куча сил. Зачем это, когда люди сами всё рассказывают? Кто-то может иметь каменное лицо, а внутри кричать, да так, что меня оглушает. К таким достаточно подойти, поговорить, спросить, как дела, обронить парочку «случайных слов», и всё, человек раскроется, выговорится, и ему полегчает.

— Зачем тебе это? Зачем лезть другим в душу? — не понимала девушка.

— Мы жили в условиях едва ли не концлагеря. Многим было плохо. Я был маленьким, и всё, что мог — это помогать людям. Чем я и занимался.

— Понятно…

Громова слезла с кровати и, найдя зеркало, которое было дверцей одного из шкафов, встроенных в стену, начала красоваться перед ним.

— А ведь я инстинктивно этот облик создавала… Точнее, схожий. И… почему у меня льются слёзы?..

— Тебе объяснить? — заулыбался я, а эта обернулась и, стряхнув слёзы, почти ослепила меня улыбкой.

— Нет, всё и так понятно. И не зря ты мне сразу понравился. Мой вкус в мужчинах ещё ни разу меня не подводил!

— Потому что я — твой первый мужчина! — расхохотался я, да и она посмеялась, после чего мы пошли в душ. Час «мылись», и чистые, свежие мы пошли в столовую.

— А вот и наш спящий красавец! — воскликнул Шалтай, сидевший за одним из столов. Народа здесь было немного, так как поздний вечер уже, но все уставились на нас.

— С поправкой, капитан! — крикнул другой мужчина.

— Спасибо. Меня заботливо выходили, и теперь я в норме, — ответил