Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

и вернулась с пневматическим инъектором. Точно таким же, как тот, которым меня вырубили на «Двухвостке» — его звук я никогда в жизни не спутаю ни с одним другим, я слышал его тысячи раз, когда моим раненым ребятам вводили лекарства с его помощью.

Пиявка явно заметила мою реакцию, потому что прищурилась и спросила:

— Что-то не так? Большой мальчик боится укольчиков?

— Ты меня уже колола, — напомнил я.

— Верно. Но тогда меня не интересовало, боишься ты или нет.

— А сейчас что, интересует? — хмыкнул я через боль в голове.

Пиявка на секунду задумалась, а потом хищно улыбнулась:

— А ты прав, не интересует!

Инъектор коротко пшикнул, в левом плече кольнуло, и от места укола тут же разлилось приятное онемение. Не такое, как тогда, на станции, совсем другое. Просто рука, а следом за ней и левая половина груди постепенно, неторопливо пришли в состояние, как будто я их слегка отлежал… Если, конечно, отлежать грудь вообще возможно.

— Лучше закрыть глаза, — заметила Пиявка, убирая инъектор. — Свет будет мешать средству действовать.

— А что вообще за средство? — спросил я, послушно закрывая глаза.

— Тебе лучше не знать, — серьёзно ответила Пиявка. — Но оно помогает. Уж поверь. Через пятнадцать минут будешь как новенький.

А я и не собирался не верить. Я уже чувствовал, как головная боль тоже немеет и цепенеет, и ей становится лень мучить мой организм. Все тело пришло в состояние «отлежалости» и это почему-то было даже приятно.

— Сейчас сделаю тебе поудобнее… — проворковала Пиявка, кресло щёлкнуло и медленно разложилось в кушетку, так, что я оказался лежащим на спине.

И это действительно было намного удобнее.

— Вот так… — продолжала ворковать Пиявка, и я почувствовал, как молния моего рабочего комбинезона начала расстёгиваться. — Просто отдыхай, и ни о чем не думай.

Её рука проникла под комбинезон, скользнула по моей груди, потом ниже, к животу.

— Сколько у тебя… Шрамов. Люблю брутальных мужчин… — тихо выдохнула она.

Молния снова тихо и медленно захрустела, расстёгиваясь ещё больше, и рука Пиявки скользнула следом, к самому ценному…

Так, стоп!

Я через силу, против воли, открыл глаза, и перехватил Пиявку, которая уже нагибалась надо мной, открывая рот. Мои движения были заторможены из-за лекарства, но все равно я успел сделать это раньше, чем она сделала то, что собиралась.

— Да что ты… — Пиявка дёрнула голову, и резко выпрямилась. — Что не так⁈ Что тебе сейчас-то не так⁈

— То же самое, что в прошлый раз, — ответил я, нащупывая молнию и застёгивая комбинезон обратно. — С тех пор ничего не изменилось.

— Что, гордость не позволяет трахаться с танталкой, да? — горько усмехнулась Пиявка, глядя мне в глаза. — Недолюди, рабы, недостойные, да? Так ты думаешь?

— Дура ты! — я пошарил рукой возле головы в поисках контрольной панели, нашёл её и заставил кресло вернуться обратно в сидячее положение. — Дело ведь совсем не в этом!

— Тогда в чем⁈ — Пиявка встряхнула руками. — В прошлый раз ты точно так же все обломал после того, как узнал, что я с Тантала!

— Ты так ничего и не поняла, — я покачал головой. — Дело не в том, откуда ты. Дело не в том, кто ты. Дело в том, какая ты. На моем месте может быть любой другой, и его ты будешь хотеть точно так же. Ты не хочешь именно меня, ты хочешь всех. Таков твой инстинкт, а, может, даже рефлекс. Это не твоя вина, и вообще не зависит от тебя… Но это не значит, что меня это устраивает.

— Что не устраивает? Не устраивает просто трахаться с другим членом экипажа? — Пиявка ожгла меня взглядом. — Никто ещё не жаловался! Я же не требую от тебя каких-то отношений, мне нужен только секс! Я даже забеременеть не могу, если вдруг причина в этом!

— Так, погоди! — я нахмурился, с трудом понимая, что она сейчас сказала. — Ты не можешь забеременеть? Это ещё почему? Насколько я помню, у танталок наоборот модифицированная репродуктивная система, способная выносить здоровый плод за пять месяцев против девяти обычных!

— У танталок — да, — грустно кивнула Пиявка. — Но я же не обычная. Ты правильно сказал — я девиант.

— Всё равно не клеится, — я нахмурился сильнее. — Насколько я знаю, девиантных тантальцев просто… Хм… Утилизируют. Почему же ты жива?

— Ты хочешь это знать? — Пиявка невесело усмехнулась. — Правда хочешь?

— Не думаю, что услышу что-то такое, чего не сможет переварить мой мозг, — я покачал головой. — А пятнадцать минут, пока действует твоё лекарство, всё равно как-то убить нужно.

И была ещё одна причина, о которой я просто не высказался.

Мне банально нужно знать, что за люди меня окружают. Вполне возможно, что когда-то от наличия или отсутствия этого знания будут зависеть наши жизни. Так что пора уже начинать им обзаводиться.

— Я родилась в пятой колонии Тантала-три, — начала Пиявка, глядя куда-то в сторону. — И поначалу никто во мне не распознал девианта. Я была обычной танталкой, которая росла не по дням, а по часам, и уже в двенадцать лет начала работать вместе с родителями в шахте. А в пятнадцать проявились первые признаки моей девиации.

— Ты не хотела больше работать?

— Я хотела работать, но не так, — Пиявка вздохнула. — Однажды я стала свидетельницей того, как одного из шахтёров придавило обвалившейся породой. У него был открытый перелом ноги с разрывом артерии, кровь так и хлестала, и он был бы труп, если бы следующий упавший на ту же ногу камень не передавил ему эту артерию. И он выжил. Его, конечно, потом всё равно утилизировали, потому что никто не будет лечить такие сложные травмы расходному материалу… Но увиденное тогда меня поразило. До этого момента я была уверена, что любые травмы, которые лишают тебя возможности работать хотя бы на день — это гарантированная смерть. Никто ведь не спасал тантальцев, если их заваливало или затапливало, их просто оставляли умирать. А тут я увидела, что смерть — она не обязательна!

Пиявка снова вздохнула и посмотрела куда-то мимо моей головы, в пустоту. Её красные глаза помутнели, словно их изнутри заволокло туманом.

— Тогда я поняла, что хочу