Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

здесь зверь страдал и валялся: весь берег перелопачен, весь песок изрыт, трава клочками повыдергана. Ну а что тут удивительного – вам глазик выковырять, тоже, поди, на стенку полезете. Ну и, понятно, кровь. Видать, я основательно лапку тигре расколупала. И следы этой самой крови однозначно уводили в ту самую дыру, которую я заметила еще сверху. Быстро-быстро, чтобы не успеть подумать и испугаться, я полезла сквозь кусты.

Это, конечно, не джунгли – ни тебе лиан, ни обезьян, ни пальм. Но и не обычный русский лес. Здесь все другое: другие деревья, другая трава, другие звуки и запахи, другие птицы кричат, другие мухи жужжат. Но сейчас все это отмечалось как-то на автомате, пока я очень осторожно, медленно, стараясь внимательно глядеть и по сторонам, и под ноги, шла по отмеченной кровью тропинке. Получалось, в общем, неплохо. Хотя… Лес был довольно густым, и видимость в нем не превышала метров пятнадцати-двадцати. Впрочем, с большего расстояния я вряд ли попаду в цель, так что нормально.

Где-то через полчаса по моим внутренним ощущениям, хотя внутренние – они любят врать, лес стал редеть, светлеть и превратился то ли в очень редкую рощу, то ли в сильно заросшую большую поляну. И деревья переменились. Здесь стояли высоченные кокосовые пальмы вперемешку с какими-то еще незнакомыми деревьями. Ну и трава, понятно, поднялась. Мне чуть присесть – и с головой скроет. Одно хорошо: скакавший на трех лапах тигр промял-таки заметную тропу, по которой вполне можно было ориентироваться. И тут ко мне в голову пришла мысль, от которой меня сильно затревожило. Я-то ведь как собиралась? Прийти в лес, по кровавым следам добраться до логова, где сейчас зверь зализывает раны, и там его спокойно пристрелить. А теперь до меня вдруг дошло, что звери – они же слышат и чуют в сто раз лучше людей! Так что очень даже может быть, что тигра эта давно уже меня учуяла, и сейчас где-нибудь ходит, охотится на меня, а в этой траве я увижу его только в последнюю секунду. И даже «мама» сказать не успею. Но не возвращаться же назад! И называя себя всяческими ругательными словами, я постаралась побыстрее идти вперед – в конце концов, эта трава когда-нибудь кончится, а на открытом месте у меня шансов-то поболе будет.

В общем, я, как раненый лось, ломилась вперед, пока, наконец, мне не открылась поляна. Теперь уже вполне нормальная, настоящая поляна. Довольно большая, круглая, метров сто в диаметре, или даже больше. В центре было не то маленькое озерцо, не то большая лужа, из которой вытекал тот самый ручей, вдоль которого я вчера продиралась. Раз ручей большой, а водоем маленький, значит, у него есть приток воды. А поскольку вокруг ничего не видно, делаем вывод: это подводные ключи. И вода в этой лужице должна быть на редкость холодная.

Я стояла, оглядывала открывшееся пространство и размышляла. Плюс – здесь можно не опасаться такого уж внезапного нападения, я всегда успею увидеть зверя. Но был и минус: крови на траве уже не было видно, и с поиском следов возникала некоторая проблема. Да, охотник из меня тот еще. Забралась, дура, фиг знает куда, теперь бы еще ноги обратно унести. И не успела я это подумать, как мысли мои тут же получили реальное подтверждение, правда я осознала это лишь некоторое время спустя. А сейчас просто из глаз брызнули искры, и через мгновение погасли вместе с солнечным светом.

Следующее, что я ощутила, это жуткая головная боль. Потом - холод и сырость. Секунду спустя я поняла, что мне на голову льется вода. Я попыталась подняться, но не смогла пошевелить руками. И ногами тоже. Вода продолжала течь, заливая рот и нос. Я закашлялась и, чтобы не захлебнуться, повернулась на бок и, кажется, застонала.

- О, очухалась, сучка! – сказал кто-то рядом со мной. Судя по противному голосу, мужик. А судя по выражениям – бандит.

- Ну че, давай ее трахнем? – еще один голос. Тоже мужской и еще более противный.

- Погодь, Сёма, сперва поспрошаем.

Сильный рывок за волосы вздернул меня вверх, и я оказалась стоящей на коленях. Руки обнаружились связанными за спиной, ноги, скорее всего, тоже были связанными в лодыжках.

- Давай, разлепляй зенки! – потребовал первый голос, и почти сразу прилетела пощечина. Если бы неизвестная рука не держала меня за волосы, я бы рухнула обратно.

С усилием я открыла глаза, проморгалась. Передо мной стоял мужик примерно среднего роста, темноволосый, коротко стриженый и плохо выбритый. Скорее даже, давно не бритый. На нем была синяя майка-алкоголичка и непонятного цвета бесформенные штаны.

За плечом у него висела моя «саежка», на ремне – тоже моем – моя же фляжка, кобура с пистолетом и нож в ножнах. Ножны – мои, нож не мой. Пистолет тоже незнакомый.

- Насмотрелась?

Мужик, обладатель первого голоса, отпустил мои волосы.

- Рассказывай, кто ты такая, откуда пришла, что тут делала.

Я начала судорожно соображать, что делать, что говорить, потому что кто ж его знает, что у этих козлов на уме. Тот англичанин, он хотя бы один был и без ствола. А тут… Придут туда, на нашу половинку, Борюсика однозначно порешат, а Лерку по кругу пустят. Думай, башка, думай, шапку куплю! Как назло, быстро ничего не придумывалось. А еще башка болит! Явно чем-то сзади приложили, суки.

Мужик мне с маху по морде тыльной стороной ладони врезал:

- Говори, шалава, если жить хочешь!

Из носа, чувствую, потекла горячая струйка. На губах стало солоно. Так-то я этому вполне поверила: пристрелит и не поморщится. Сходила за шкуркой, называется. Вот же дерьмо!

- Да я тут вообще случайно, - начала было я, чтобы потянуть время, изобрести нормальный отмаз. Вот же, млин, влипла! «Саежка» моя, фляжка тоже – все против меня. В отказ уйти попытаться – бить будут, насиловать, издеваться. Не факт, что выдержу, не сдам. Надо срочно что-то правдоподобное сочинять.

Тут второй голос снова прорезался, обозначаясь характерным «гэ»:

- Петро, отож, гляди, Колян еще кого-тось волочет.

Первый обернулся. Я поглядела в ту же сторону. От дальней травяной стены, примерно с той стороны, откуда вчера доносилось тигриное рычание, шел третий мужик, мало отличавшийся в одежде от первого. За плечом у него виднелся ствол какого-то ружья. Впереди себя он пинками гнал еще кого-то. Парочка чуть приблизилась, и стало видно: второй пленник – дедок. Невысокий, кругленький, с кудрявой