Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Дворец только казался спящим.

Потайная дверь отъехала с едва слышным шорохом. Покои императора были обширны и темны, словно пещера, а окна затягивала плотная, не пропускающая света ткань.

Цзыян во сне шумно вздохнул, перевернулся на бок и подтянул колени к животу. Он казался слишком маленьким для такой огромной постели. В правой ладони он по-прежнему сжимал ножны кинжала, ни на мгновение не ослабляя хватку.

Рыжеволосая наложница, измученная самым длинным и странным днем в ее недолгой жизни, сладко спала в углу, отгороженном ширмой. Она так и не поняла, кем была теперь, да и объяснить было некому; девушка просто продолжала сопровождать человека, которому принадлежала, – неважно, в здравии он был или в безумии.

Все запоры и охрана могли спасти императора от внешней угрозы, но не от того, кто сейчас склонился над его головой. В темноте Юкай улавливал только общие очертания тела, и никакой ненависти к брату ощутить не смог: слишком жалко выглядел свернувшийся, словно ребенок, Цзыян. Один удар – и все будет кончено, но разве станет такая смерть достойной местью? Тревожный сон обернется вечным, не оставив ни боли, ни страданий.

Младший Дракон все еще не желал верить в причастность брата к нападению, но тот вынес приговор и обрушил несправедливый гнев на Ши Мина.

Юкай осторожно подцепил ножны и потянул на себя. Пальцы Цзыяна дрогнули и сжались в кулак.

Девушка едва слышно вздохнула за своей ширмой и перевернулась во сне, путаясь в густых волосах. Ей снились бесконечные пески.

Скрытая за узорчатой мозаикой дверь бесшумно закрылась.

Изрядно поредевшая за последние годы императорская сокровищница в эту ночь стала еще беднее.

В покоях будущей императрицы свеча не гасла до рассвета. Сама Фэн Жулань нервно ходила по комнате, то и дело натыкаясь на мебель. Мужчина, с небрежной грацией полулежавший в кресле, с усмешкой наблюдал за мечущейся красавицей.

– Отец больше не может присылать сюда воинов. – Фэн Жулань замерла, повернувшись к мужчине спиной. На лице ее отразилась беспомощность, и она украдкой закусила подушечку пальца, не желая показывать своих чувств. – Иначе уже Сибай останется без защиты. У нас не так много людей, чтобы…

Оборвав свою речь на полуслове, она огорченно взмахнула рукой.

Сибай – маленькое государство, раскинувшееся на десятках островов; куда ему удержать огромные территории империи?

– Все бегут, как крысы с тонущего корабля, – продолжила принцесса, справившись с эмоциями. Она обернулась, глядя на своего гостя покрасневшими, но сухими глазами. – Министров не осталось, одни трусливые перебежчики. Армия или перебита, или бродит демоны знает где; командовать тоже некому. Денег и тех нет!

Едва договорив, Фэн Жулань опустила голову и закрыла лицо ладонями.

Мужчина едва заметно зашевелился, сменив позу.

– Успокойся, – негромко проговорил он, – мы справимся. Приказывай, и я исполню.

Голос его был холоден.

Принцесса отняла руки от лица. В дрожащем свете она казалась усталой и решительной.

– Придется вернуть Ши Мина. Если у нас не получится удержать империю, придется привезти его сюда.

– Это опасно, – равнодушно подчеркнул мужчина. – Он не разобрался во время нападения, но в спокойной обстановке в два счета раскроет тебя.

– Просто будь готов, – Фэн Жулань отмахнулась небрежно, словно отметая все еще не случившиеся беды. – Скрыться вовсе не сложно. Мастер пыток бывал ведь в Сибае, но ни о чем не догадался. Да и что Ши Мин сможет сделать против нас? Завоеванные территории огромны, и удержать их нам не под силу. Нужно решить, от каких земель мы отступим, а какие попытаемся сохранить. Отец обезумел от жадности, но мы должны сохранять рассудок.

Мужчина промолчал. Его взгляд следовал за мечущейся по комнате хрупкой фигуркой, и в глубине глаз тлело презрение.

Глава 46

Бесплодный, лишенный растительности каменистый берег служил приютом для десятков птичьих стай. Мелкие рыбешки, попадая в лабиринт скальных обломков, не успевали за накатывающими волнами и оставались барахтаться в мелких прозрачных лужах.

Редкие клочья длинной иссохшей травы колыхались в узких расщелинах, будто волосы утопленников. Прибрежная полоса тянулась вокруг всего острова, но в ширину не превышала двадцати шагов.

Пенные шапки волн ветер срывал и бросал на камни; пролетев над пологим берегом, он с ревом врезался в отвесную каменную стену. Старый монастырь был вырезан прямо в теле скалы, и никто не решился бы даже предположить, сколько сил и времени на это потребовалось.

Когда-то этот остров был последним осколком уничтоженной Лойцзы. Завоеватель, стерший страну с карты мира, споткнулся именно на этом каменистом берегу, оставив в покое и остров, и храм. Здесь он нашел сошедшего с небес слугу солнца и поклялся остановить кровопролитие в обмен на верную службу, и ни разу божественный посланник не нарушил своей клятвы и не пошел против воли человека. Камни наверняка до сих пор хранили память о том дне, а храм превратился в единственное место, где поклонялись не богу, а посланнику его.

Гораздо позже собранную из множества разрозненных земель империю завоеватель снова назвал Лойцзы. По легендам, он не только сшил воедино отделившиеся кусочки, но и истребил всех демонов, однако другие беды никуда не делись. Мир вокруг острова распадался и собирался заново, менял название, тонул в войнах и страшился болезней, но каменный храм оставался незыблем.

Безмолвный свидетель течения времени, он смотрел на седые волны слепыми прорезями окон. Памятник людской чести, жадности и любви, он мог бы рассказать куда больше, чем древние тексты, и больше, чем потомки встречавших здесь хищные силуэты кораблей.

Небольшая лодка не стала причаливать к берегу. Гребцы дождались, пока путник прыгнет за борт, подняв тучу брызг, и двинулись в обратный путь. Мужчина, до середины бедра погрузившийся в ледяные волны, с усилием продвигался к берегу. Сапоги, наполненные водой, неподъемным грузом тянули вниз, холод распространялся по телу, дрожью отдаваясь в плечах. Едва зажившие раны снова напомнили о себе глубокой тусклой болью, но ощущения воспринимались словно через толстое одеяло, и Юкай брел вперед, не замечая жалоб тела.

Никто не встречал его: храм из оживленного, наполненного людьми приюта давно стал тихим хранилищем знаний.

Тяжелая дверь поддалась с усилием, впуская Юкая в пустой внутренний дворик. На утоптанной земле даже следов не оставалось: за сотни лет она стала крепче камня. Глухие серые стены с трех сторон закрывали небо; облака и силуэты парящих птиц виднелись будто со дна колодца.

Под мрачными, лишенными украшений сводами было тихо и холодно. Оставляя за собой дорожку ледяных