Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Я снова усмехнулся и пыхнул дымом в потолок палатки, там уже начинало собираться небольшое туманное облачко, порождённое влажностью от дождя и нашим дыханием в закрытом помещении. – Он стал врагом мне, когда продал Имперским колониям. Вы же слыхали о побоище на вокзале в Домабланке? Так дружки Нгбенду решили прикончить меня, да не вышло у них ничего. Я оказался слишком крепким орешком для них. Но погибло много – слишком много! – моих людей, наш общий друг Жозеф должен ответить за это. У меня не так много возможностей отомстить ему, но организовать с вашей помощью второе независимое Кого на Носорожьем роге, будет в самый раз.

Идрисс и Капендой молчали, переваривая полученную информацию и прикидывая шансы не только выжить в грядущей схватке. Теперь у них появились реальные перспективы и виды на жизнь, что ждёт впереди, а это очень много. Потому что если назвать их одним словом, то самым подходящих будет «надежда».

- А что со мной? – всё также не поднимая головы произнёс Нгеле Кешане, отчего слова его звучали едва ли не угрожающе. – Нам места в светлом будущем нет – так говорил большой человек Нгбенду, когда сгонял в лагеря.

- Я бы расстреливал сразу, - бросил Идрисс на него уничтожающий взгляд.

- Вопрос задали мне, - тон мой был предельно вежлив, однако молодой человек тут же съёжился, словно в ожидании удара, слишком уж хорошо он знал цену такой вежливости, - и отвечать буду я. Реплики с мест – это лишнее.

Задавать в конце вопрос вроде «Усвоил?» или «Тебе всё ясно?» не стал, видно было, что Идрисс всё понял и не повторит ошибки. Слишком умён. Добавлять фразу вроде «Умный мальчик» тоже не стал – не опускаться же до такой пошлости.

- От тебя и твоих парней в бою толку будет мало, - обратился я к Нгеле. – Можно расстрелять вас, как сказал Идрисс, а можно использовать иначе.

- Это как же? – пробурчал Нгеле, по-прежнему не поднимая головы, хотя в голосе его теперь отчётливо была слышна заинтересованность.

- По прямому назначению, - ответил я. – Соберёшь своих людей и завтра же дезертируешь. В Домабланке тебе делать нечего – каждая собака там знает тебя и твоих парней, а после того, как мы там пошумели на вокзале весь город на ушах стоит. Вместо этого вы пойдёте в Нейпир и сделаете так, что в его порт войдёт один корабль. Я дам подробное описание, название и порт приписки. Он должен пришвартоваться в гавани Нейпира, и чтобы ни одна пушка не глядела в его сторону.

- Он же кинет тебя, - снова не выдержал порывистый Идрисс. – Уйдёт из лагеря, но не в Нейпир, а куда подальше. В Банану вернётся – там им, сволочам, раздолье.

- Юноша, - ледяным тоном произнёс я, - если вы и дальше позволите себе перебивать меня, я решу, что столь наглый сопляк не годится на ту роль, что я ему готовлю. Думаю, ваше знамя легко подхватит кто-нибудь, вынув древко из мёртвых пальцев.

Не умею я красиво выражаться, даже метафоры какие-то прямые – в лоб, как пуля. Но Идрисса проняло – он снова сжался, словно в ожидании палки, и я решил, если юнец сорвётся ещё раз, я прикажу Миллеру огреть его костылём пару раз. Уверен, он проделаетэто с удовольствием, по вине Идрисса Бену приходится торчать тут дольше, чем нужно.

- А чтобы застраховать себя от кидка с вашей стороны, - кивнул я Нгеле, - мы заключим сделку. Поклянётесь мне на цифрах, что выполните дело. К счастью, среди уголовников, переданных мне Нгбенду есть и двадцать шестые и двадцать седьмые, они засвидетельствуют нашу сделку и Эль Нумеро запишет его в великую книгу всех чисел.

Только когда я произнёс эти слова Нгеле Кешане вскинул голову и глянул мне прямо в глаза. Чёрное лицо его было расписано сложным узором татуировок, состоящим из повторяющихся цифр двадцать восемь в разных вариациях, переплетённых с обычными предметами бандитского промысла – ножами, дубинками и кастетами.

- Я много о вас знаю, - выпустил я новое облачко сигарного дыма, - потому и согласился взять откровенных уголовников вроде тебя, Нгеле Кешане, двадцать восьмой.

Тот скрипнул в ответ гнилыми зубами, но ничего не ответил. Тогда я задал ему прямой вопрос:

- Ты идёшь на сделку со мной, Нгеле Кешане, двадцать восьмой?

Он снова опустил голову и отчётливо ответил:

- Да, иду. И пускай Эль Нумеро запишет её условия в великой книге всех чисел.

Когда трое гостей вышли из палатки, Миллер с Оцелотти, наконец, смогли усесться. Бен вытянул ноги и потирал воспалённое место, где плоть соединялась с металлом протеза.

- Думаешь, не кинет? – спросил Оцелотти.

Привязалось же словечко, будь оно неладно. И вроде Идрисс – студент, должен говорить почище, но видимо нахватался в лагере, что и неудивительно. Вряд ли студентов держали отдельно от тех же уголовников.

- Нет, - покачал головой я, - это Афра, Адам, здесь всё круто замешано на мистике. Без этого никто бы слова не держал – такой уж народ, умбры. Для них понятия честь и совесть имеют весьма расплывчатое значение, и применяются только по отношению к людям своего рода или племени, а вот к соседям уже по желанию, смотря насколько это выгодно тебе и твоим родичам. Поэтому без мистики не может существовать ни одно сообщество вне родоплеменного.

- Тем более что этот самый Эль Нумеро, он же Дер Зиффер, как его зовут в Имперских колониях, или Лё Шиффр – в розалийских, - добавил Миллер, - это сильный дух, лоа, как зовут их здесь. Он вполне реален, и может наказать того, что не выполнит условия сделки.

- Я привык к магии, - буркнул Оцелотти, - а вот к этим мистических штуковинам никак не могу.

- Наверное, магия Аурелии начиналась с таких вот штуковин, - пожал плечами я, и перевёл разговор в деловое русло: - Сколько времени у нас есть на подготовку, Бен?

- Недели полторы, может даже две, - удивил меня Миллер. – Видимо, веспанский генерал сумел сдержать порыв Наварра, и они двинули войска хотя и вроде бы на опережение, но не так уж быстро. Зато обстоятельно. Выжигают всё на своём пути прямо как мы, не давая местной флоре и фауне шансов нанести им потери.

- Значит, драка здесь будет жаркой, - резюмировал