"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Ещё один вздох, будто примирительный, после чего обладатель женского голоса через несколько секунд ответил уже мягче.

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Я премного благодарю тебя, моя кровь.

— Ой всё, иди, не мешай… — фыркнул голос, наполнений чем-то помимо раздражения.

И я вновь чувствую, как меня уносит во тьму, где я провожу большую часть бессознательного состояния. Иногда я слышу во тьме крики ужаса и боли, иногда я слышу постоянно повторяющийся голос ребёнка, который просит отчаянно прощения у кого-то, а потом вновь видения, видения, видения…

В одном из них я вновь вижу Катэрию. Она плачет, сидя во тьме, но, когда поднимает ко мне голову, у неё уже нет глаз.

— Это всё большой обман, — тихо шепчет она.

— Что?

— Они всё это сделали специально…

— Я не понимаю, о чём ты, — отвечаю я, не сводя с неё глаз.

Катэрия встаёт, делает шаг ко мне и обнимает, прижавшись ко мне все телом. Так, что я могу чувствовать каждый сантиметр её кожи. И неожиданно произносит мне в ухо нечеловеческим голосом:

— Ты и подобные идиоты, которые свято верят в то, что делают, не чувствуя при этом сомнений. Вы — вот кто лучшие союзники хаоса.

Я пытаюсь оттолкнуть её. Раз за разом, но она плотно прижимается ко мне, продолжая тихо шептать, пока её голос не становится всё более мелодичным и непонятным, словно песня. Она сопротивляется, и я начинаю чувствовать слабость.

Руки становятся вялыми, тело будто набитым ватой, а силы утекают с той же скорость, с которой становится отчётливее голос, а вместе с ним и все остальные чувства.

В первую очередь, тактильные. Потому что я слишком отчётливо для сна или бреда чувствую мягкое тепло. Очень приятное и нежное тепло, пропитывающее моё тело, которое исходит от чего-то, что лежит на мне, прижимая к мягкой поверхности и тихо злобно шепчет на непонятном мелодичном языке.

И под конец я понимаю, что это не сон и не тьма — я очнулся. Просто закрыты глаза.

Распахнуть их оказывается совсем не просто из-за слипшихся век. Тем не менее, мне это удаётся нескольких попыток. Глаза щиплет, из-за этого текут слёзы, но я даже не замечаю этого, когда обнаруживаю, в какой ситуации я оказался.

Я голый. Я лежу на кровати в каком-то деревянном доме. И всё это не выбивается из моего понимания реальности.

Но что выбивается, и очень сильно — девушка курги, которая сейчас лежит на мне, прижавшись всем телом к моему так, как прижималась Катэрия, когда хотела близости. И при этом мы оба голые.

Я даже дышать перестал от удивления. Рассказать кому — не поверят.

Курги не сильно отличались от человека, но они были выше, грациознее и быстрее. Они имели большие выразительные глаза. Их черты лица были острее и утончённее, будто тем самым они пытались подчеркнуть красоту этой расы. И самая отличительная черта ­— длинные острые уши, за что их называли ещё остроухими.

Они были врагами человечества, и редко сотрудничали с нами. Оттого ещё страннее было увидеть девушку курги на себе в кровати под одеялом. Она источала странное приятное тепло, но продолжала выпускать из своего рта мелодичные недовольства, которые я не мог перевести.

И что самое страшное в этой ситуации — я отчётливо понимал, что у меня не галлюцинации.

Я медленно повернул голову набок.

Сейчас я находился в обычном деревянном доме из досок и веток с крышей, покрытой то ли травой, то ли соломой. Небольшой, но есть где развернуться. Рядом стоял стол с глиняным кувшином, тут же табурет, какой-то шкаф, а у дальней стены располагалась дверь наружу. Через пару окон я мог различить лишь пробивающийся в комнату свет.

Меня спасли… курги?

Это было подозрительно. Если они и спасают кого-то, то ради каких-то своих подлых целей. Только в первый раз я вижу, чтобы они делали это будучи голыми. Ещё более странно, что я не слышу по этому поводу никаких комментариев.

Тень, ты здесь?

Ответом было молчание.

Когда я повернул голову обратно, то буквально лицом к лицо столкнулся с курги, которая смотрела мне прямо в глаза.

Я замер.

Мы вглядывались в друг друга несколько долгих мгновений, прежде чем она на знакомом мне искажённом языке произнесла.

— Ты очнулся, человеческое существо, — в её голосе сквозило омерзение и презрение.

Я подавил своё желание выдавить её большие глаза. Не уверен, что вообще смогу это сделать, если честно.

— Где я? — мой сиплый голос мало походил на тот, что был прежде, будто я собирался умирать.

Её ядовитая улыбка стала шире. Отвечать курги явно не собиралась.

— Слезь с меня, остроухая, — тихо, но твёрдо произнёс я.

— Или что ты сделаешь? — оскалилась она.

Но тут её улыбка начала меркнуть. Начала меркнуть одновременно с тем, как мой организм начал медленно просыпаться, реагируя пусть и на враждебное, но тем не менее женское тело естественной реакцией. Я уверен, что она почувствовала это.

— Ты, мерзкое создание… — прошипела она, приподнявшись с меня. — Ты… как ты смеешь осквернять меня своим… ты… Я отрежу тебе всё, что из тебя выступает, существо!

— Я бы тебе тоже отрезал все выступающие части тела, но у тебя ничего не выступает, — бросил я взгляд на её полностью плоскую грудь. Да, в этом мире я выучил некоторые оскорбления, и как выяснилось, курги тоже по-своему комплексовали по поводу своей груди.

Я почувствовал на физическом уровне, как её распирает от злости.

— Слезь с меня, курги, — повторил я.

Её враждебность и возмущение сменилось ехидством.

— Хочешь, чтобы я слезла? Хорошо, человечишко, как скажешь…

И она легко и грациозно спрыгнула с меня на пол.

В это же мгновение я понял, почему она лежала на мне.

Тело пробрала боль. Я даже не понимал, что конкретно болит, так как мозг едва не свернулся от боли, которая прострелила его до самой макушки. В глазах потемнело. Я издал стон, не в силах сдержаться, и из глаз сами по себе брызнули слёзы.

— Что такое, человечишко, в глазах темнеет? — откуда-то из далека раздался её голос.

Я сжал зубы, силой воли вытаскивая себя обратно к реальности. Боль не прошла, она стала ещё сильнее, но тем не менее я соображал. В глазах немного прояснилось.

Курги,