Магия, алчность, интеллект - Александр Петрович Богатырёв

на что Сеня, выбравшись из кабины на полотно Дороги, кланялся и виноватился. Виноватился и кланялся пополам с извинениями и обещаниями свою «кричалку» «прикрутить потише», так как действительно не знал что она такая громкая.

Получив извинения, знатные перцы, тяжко вздохнув удалялись паковаться по своим средствам передвижения. И тут притащили Лину. Её бричка, как ожидалось, в результате неумеренного энтузиазма коняги, завалилась на бок. Пассажиры, кто не дурак, попадали в грязь на ноги. А вот Лина…

Это как у Марка Твена: «Адам! Сплошная глина!».

Лина была вываляна в грязи не просто, а вообще с макушки до пят, и толстым слоем. Видать не просто вылетела из брички, но ещё и умудрилась колбаской прокатиться по полю.

Она только и успела продрать глазёнки. И теперь на Сеню глядели карие, красивые и люто злючие, на фоне коричневых грязевых полос по мордочке. С таким «макияжем», Лина стала походить на анимешного кота. Или, на того самого, знаменитого «Спиральку-куна». У того тоже на морде аналогичные украшения. Разве что у Лины эти полоски расходились прямо от глаз.

— О! Лина! Привет! — изобразил Сеня радость встречи. Даже особо и напрягаться в изображении радости не понадобилось. Он реально был рад увидеть эту лахудру вот в таком виде. Давно хотел на ней отыграться за распространяемые про него по школе гнусные слухи. И тут такой случай! Не хотел ведь вот так, конкретно — мордочкой в грязюку чтобы совсем с ног до головы, — а получилось! Чего было жалко, так это того, что под раздачу и вполне себе невинные граждане попали. Но одни отделались лёгким испугом — те, что в магокатах, а остальные — что крестьяне, — умудрились тоже испугом и небольшим непорядком в своих рядах. Коняги у крестьян оказались намного более смирные, дисциплинированные инамного менее пугливые, нежели тягловая в бричке Лины Инни.

Вслед за Линой подтянулись и её сопровождающие. Тоже все в грязи, но далеко не так сильно, как Лина — сплошной слой грязи максимум по-колено. Что выше — было не так серьёзно заляпано — ведь вытаскивали из грязи конкретно Лину. И старались ещё не сильно запачкаться. Мужики были мрачные, злые. Давешний маг, сопровождающий Лину, став за её спиной, чуть не сделал себе фейспалм, но вовремя вспомнил, что руки у него сильно в грязи. Да так и застыл с поднятой рукой, всей в грязи и с лицом, на котором боролись два чувства — гнев и смех. Ну, мужика можно было понять — с одной стороны, Лине — поделом. Довыделывалась. Перед ними стояли хоть и более низкого статуса ребятки, но не абы кто — баронеты, некие высокопоставленные представители кланов ремесленников. С другой стороны, бричку теперь вытаскивать из грязи, так же как и дурную конягу, да и сами изгваздались. С третьей же — маг хорошо помнил тот случай и на его лице немедленно промелькнуло опасение на полный повтор. Что не замедлил реализоваться.

Вылез вперёд какой-то хрен, в несколько более богато расшитой одежде, чем даже маг-сопровождающий и начал качать права, постепенно распаляясь.

«Ой! Как бы это не папаня той дуры». — подумал Сеня. Ведь поведение напоминало. Чем и настораживало.

Но тут из «вагона», лениво вылезли сначала Грейраты — Лина, увидев «ту самую магичку», отвалила челюсть и, по-видимому, потеряла дар речи, аж присела. Затем также вальяжно, «со знанием дела», вылез из кабины Е У. Одновременно с ним, строем, из распахнутой Грейратами двери, вылезли «сопровождающие лица». Стали в шеренгу возле своего шефа и с интересом уставились на шумящего барона. Сеня уже как-то и не сомневался, что это папаня Лины — некоторые фамильные черты таки проглядывали.

Ну и под конец, весёлою толпою, все из себя нарядные — за время пребывания на полигоне, бабушка Мири напрягла портных на пошив «…приличной одежды для балбесов… и балбески», — вывалили школяры группы Куруша.

Несколько секунд на узнавание кто есть кто и курушевцы дружно разражаются диким смехом. Собственно, если посмотреть со стороны, ситуация и вид у фигурантов действительно был презабавнейший. Особенно у твёрдо опознанной всеми Лины Инни.

Лина уже не знает на кого кидаться.

Сеня же, чувствуя свою вину, продолжает извиняться.

Толпа школяров просто угорает с Лины, которая буквально вся покрыта толстым слоем грязи.

Лола с Бари бодаются ехидными взглядами «с коллегой», который так и не решил — то ли смеяться ему вместе со всеми, то ли что-то там предъявлять.

Е У вопросительно смотрит на папашу Лины и этот папаша откровенно спал с лица.

Свита Е У, наконец войдя во вкус созерцания ситуации тоже начинает дёргаться от еле сдерживаемого смеха.

А с полей, с матюгами выбираются крестьяне, попутно собирая из грязи то, что обронили.

Этих жальче всего.

Всё-таки Сеня знать недолюбливал. И то, что сам-таки тоже из знатных… как-бы… Этого его изначального настроя мало меняло.

Только спустя минуты две, Сеня заметил, что перед выходом из кабины магоката, Е У нацепил на шею ту самую цепь с медальоном.

— И ещё раз: я извиняюсь, за невольно причинённые неприятности. — решил Сеня крутануть извинения по ещё одному кругу. — До сего момента я не знал, что на данной модели магоката стоит настолько громкий сигнал. Не возникало надобности им пользоваться.

Да уж! Такой рёв вполне достоин любого уважающего себя карьерного самосвала. Это того, у которых колёса в два человеческих роста.

Отец Лины, таки отлип от созерцания медальона Е У и переключился на Сеню. Сеня оживился и решил всё побыстрее перевести в официальщину.

— Да! Представляю Вам, Его Светлейшество Архимага высочайшего уровня (кстати Сене его уровень так и не удосужились сообщить), Е У! Великого Магистра Ордена Магов Империи Майли. — поспешил Сеня согнуться в подобострастном поклоне и отсалютовать руками в сторону, сотрясающегося от еле сдерживаемого хохота магистра.

— Д-да! — выдавил отец Лины Инни. — Оч-чень приятно!

Школяры же до сих пор ржут, не могут остановиться.

Лина же от обиды и ярости, не зная куда деваться, стала кидаться комьями грязи в толпу, как она полагала «черни». Ведь многих она помнила по Школе, и чётко знала, что были они в той части, что обучала детей ремесленников.

То, что не решила кидаться фаерболами — её сильно смутили суровые дядьки, что сопровождали магистра. А то как бы они не решили, что это по их душу и не ответили бы чем-то более внушительным и убойным.

Да и то, что Магистр стоял к ней боком и она не видела его